-- Вотъ вамъ первый врагъ!
VII.
Гостинница Красной Лисицы.
Во время прогулокъ молодой графъ почти никогда не разставался съ отъисканнымъ имъ въ деревнѣ мальчикомъ-сиротою. У бѣдняка не было ни родни, ни пристанища и Гуго, пріютивъ его, нашелъ себѣ не только преданнаго слугу, но и друга. Звали его Коклико за красный цвѣтъ волосъ.
Малый былъ вообще очень некрасивъ и неуклюжъ: большая голова на узкихъ плечахъ, длинныя руки, худыя ноги, все тѣло будто развинченное, пресмѣшной носъ, маленькіе глазки на кругломъ какъ вишня лицѣ; но за доброту и за услужливость всѣ забывали о его безобразіи. Передъ Гуго Коклико благоговѣлъ; Гуго былъ для него больше, чѣмъ идолъ, онъ былъ -- великій человѣкъ.
Дружба ихъ началась какъ-то разъ въ зимній вечеръ: въ углу подъ заборомъ маленькій Гуго -- ему было тогда лѣтъ десять -- нашелъ полузамерзшаго Коклико, лежащаго рядомъ съ большой связкой хворосту, слишкомъ тяжелой для его слабыхъ плечъ. Ноги у него были голыя, въ разбитыхъ деревянныхъ башмакахъ, руки посинѣли. Сердце, у Гуго сжалось отъ состраданія; ни просьбами, ни убѣжденіями онъ ничего не могъ добиться отъ бѣднаго мальчика; взвалилъ его къ себѣ на плечи, кое-какъ дотащилъ до Тестеры и положилъ къ себѣ на кровать. Тепло оживило бѣдняжку, и какъ только онъ открылъ глаза, прежде всего увидѣлъ возлѣ себя чашку горячаго супу.
-- А, ну-ка, поѣшь, сказалъ ему Гуго.
Мальчикъ взялъ, какъ сонный, деревянную ложку и съѣлъ супъ, не говоря ни слова, но когда онъ понялъ наконецъ, что еще живъ, глаза его наполнились слезами и, сложивши руки, онъ сказалъ:
-- Какъ же это? на васъ такое славное платье, а вы приняли участіе въ такомъ оборванцѣ, какъ я!
Платье на Гуго было далеко не славное, а изъ толстаго сукна, но на немъ не было ни дыръ, ни пятенъ, и оно показалось великолѣпнымъ безпріютному мальчику.