Словомъ, все по трафарету. Чѣмъ выше захватываетъ авторъ чины и положеніе своего героя, тѣмъ больше и больше награждаетъ онъ его всяческими добродѣтелями, чтобы доказать, что только высокія добродѣтели находятся столь высоко и награждаются тоже столь высоко.
По такому же трафарету нагромождены и женскіе свѣтлые образы. Рецептъ тотъ же старый и избитый. Конечно, всѣ красавицы -- съ дѣвичьими косами длиною въ Панамскій каналъ. Прямо можно было бы устроить конкурсъ между черносотенными авторами на длину косъ ихъ героинь. Можно было бы устроить конкурсъ добродѣтелей дочерей и женъ столь высокопоставленныхъ героевъ. Поистинѣ, ослѣпительна мазня портретовъ этихъ несчастныхъ женщинъ, которыя, навѣрное, въ жизни гораздо проще и привлекательнѣе, чѣмъ изображаетъ ихъ холуйскій мазокъ авторовъ, не считающихся съ чувствомъ мѣры и почему то желающихъ, во что бы то ни стало доказать, что прекрасная русская женщина можетъ быть лишь въ томъ станѣ, гдѣ и о палачахъ говорятъ положительно, какъ о слугахъ государства...
Для полноты характеристики творчества авторовъ необходимо отмѣтить, что ни одинъ изъ нихъ не допускаетъ и мысли о возможности появленія героя изъ другихъ менѣе высокихъ слоевъ и другихъ менѣе высокихъ и отмѣнныхъ добродѣтелей. Только сверху, только князья и графы, только богатые, умные, красивые, титулованные счастливцы призваны бытъ героями дня и данной полосы. Остальные все -- шваль, мерзость, низменность.
Какъ характерна эта ерунда! Она неизгладимо мѣтитъ особою печатью все творчество праваго стана. И какое же идейное и моральное банкротство нужно проявить, чтобы при помощи такихъ образовъ обращаться съ якобы художественнымъ словомъ убѣжденія къ русскому обществу, къ самому демократическому, къ самому безпредразсудочному обществу?
Правда, уличные романы искони вѣковъ не только у насъ, но и у всѣхъ народовъ, неизмѣнно рисовали героевъ исключительно изъ высокой аристократіи. Но улица, -- надо это отмѣтить,-- все же честнѣе и умнѣе черносотеннаго романа, ибо въ уличныхъ романахъ вся эта высокая аристократія фигурируетъ чаще въ роли уголовныхъ преступниковъ, чѣмъ въ роли благородныхъ дѣятелей, рыцарей-ли молодости или резонеровъ подъ старость. Улица оказывается умнѣе именно потому, что она;-- улица, а каждая улица демократична.
V.
Всѣ эти идеальные герои сталкиваются съ революціей и революціонерами, противоставляя имъ, краснымъ, величіе своего духа и своей души. Нужно-ли говорить, какими ничтожными, гнусными и мерзопакостными рисуются всѣ дѣятели революціи? Всѣ они "недоучки, лѣнтяи и часто горькіе пьяницы". Революціонные ряды состояли "изъ болѣзненно возбужденныхъ, въ большинствѣ уродливыхъ людей, неумныхъ каждый въ отдѣльности, въ толпѣ же утрачивающихъ окончательно и малую крупицу разума, отпущеннаго имъ природою". Нашъ русскій народъ никакой свободы не желаетъ и ею тяготится. Если же произошла у насъ революція, то только потому, что въ Россіи существуютъ жиды -- "народъ по своему существу революціонный". И все русское аграрное движеніе произошло, конечно, не на почвѣ земельнаго голода, а только потому, что по лицу земли разсѣяны евреи, которые и основывали среди крестьянъ боевыя дружины. И такую теорію г. Фонвизинъ подтверждаетъ примѣромъ своихъ героевъ: имѣнье Муханова было разграблено крестьянами по наущенію еврея Эльквича, во время скрывшагося.
В. Опацкій рисуетъ революціонеровъ, какъ наглыхъ лжецовъ, мистифицирующихъ массы, живущихъ сыто, буржуазно и равнодушно къ чужимъ несчастіямъ. Революціонеры первые уходятъ съ поля сраженій. Революціонеры трусы и предатели. Вербуютъ они себѣ послѣдователей путемъ обмана. Прикрываются культурными цѣлями, оказываютъ денежную поддержку и въ концѣ-концовъ такъ опутываютъ своими сѣтями невинныхъ людей, что тѣ попадаютъ въ паутину, точно мухи. А затѣмъ, подчинивъ и покоривъ себѣ такихъ слабовольныхъ людей, революціонеры посылаютъ ихъ на убой, насиліемъ заставляя совершать террористическіе акты. Во главѣ революціонной толпы идутъ обыкновенно "несказанной" красоты флагоносицы. Г. Опацкій неизмѣнно подчеркиваетъ, что такія красавицы бросаются въ революцію послѣ того, какъ прожигаютъ свою жизнь въ качествѣ незарегистрированныхъ проститутокъ. Кн. Голицынъ-Муравлинъ корень зла видитъ въ евреяхъ и громитъ "жида" при всякомъ удобномъ и неудобномъ случаѣ.
Въ "Призракахъ" героемъ-революціонеромъ является студента Башиловъ, конечно, старый студентъ, засидѣвшійся въ университетѣ, грязный, уродливый, въ красной рубахѣ. Онъ агитируетъ среди крестьянъ и тоже вызываетъ безпорядки. За Башиловыми стоятъ публицисты въ роли Мовши Кнута, который пишетъ, конечно, подъ самымъ православнымъ псевдонимомъ. Радикалы, вродѣ выводимыхъ авторомъ Громовыхъ, мечтаютъ лишь о собственности, каковую и пріобрѣтаютъ женитьбой или безчестными сдѣлками при помощи, конечно, неизмѣннаго "жида". У г. Русова революціонерки занимаются тѣмъ, что пьютъ ликеры, разсматриваютъ порнографическія карточки и затѣмъ, снимая съ себя одежды, предлагаютъ кавалерамъ сравнивать ихъ съ картинками..
Не только революціонеры, но и вообще все культурное русское общество, вся оппозиція рисуется холуйскими богомазами, какъ какой-то Бедламъ. Во главѣ оппозиціоннаго политическаго салона въ Петербургѣ, въ описаніяхъ г. Опацкаго стоитъ распутница, мѣняющая любовниковъ и наживающая отъ нихъ себѣ состояніе. Ее окружаетъ такая же молодежь. Красивыя женщины проповѣдуюгь радикальные взгляды, чтобы ловить себѣ побогаче содержателей. Молодежь подъ видомъ политики занимается любовью, чуть-ли не лиги любви открываетъ. Лигу любви, впрочемъ, нашелъ, но не въ столицѣ, а въ провинціи, г. Русовъ и описалъ ее слабо по-дѣтски, очевидно, по наслышкѣ.