И вдруг почувствовал, что к нему склонилась благодатная тень.
Мягкая, нежная, ароматная рука провела по лбу и оставила горячий след.
Потом наклонилась еще ближе и засияла своими синими глазами. И горячая рука жмет ласково его холодную и влажную от волнения руку.
А сырой, но теперь тревожный голос Петеньки звучит:
-- Ты это про кого же, Евтихий?..
-- Эдвард... -- повторяет Ольга, и снова ее рука коснулась лба и снова он чувствует горячее рукопожатье.
А Беженцев, осторожно отстраняя эту, божественную теперь для него, руку, говорит вызывающе:
-- Про Ольгу Дмитриевну и про себя...
Курченинов съежился и пытался засмеяться
-- Ты шутишь...