-- Нисколько. Спроси Ольгу Дмитриевну.
А Ольга Дмитриевна уже стоит около мужа и смеется беззаботным смехом, как легкая стрекоза.
И властно успокаивает мужа, и Курченинов начинает смеяться тоже беззаботно.
-- Да, ведь, она у нас ненормальная, Евтихий, -- вторит Курченинов Ольге своим смехом. -- Психиатр один серьезно уверял, что у нее все нервные винты расшатались.
-- Теперь пить, пить, пить, -- перебила его нервно Ольга и протянула свой бокал Беженцеву.
-- Эдвард, ни слова! Пейте за мое счастье. За мое, -- я приказываю. За ваше я пила. Пила за вашу Аннабель Ли, хотя я ее ненавижу. А теперь за мое счастье. Вы не хотите мне его?
Беженцев видит опять кроткое, спокойное лицо и сияние синих глаз.
-- Ольга, -- он нарочно остановился, точно споткнувшись нечаянно, -- Дмитриевна, Ольга Дмитриевна, только за ваше счастье я и могу пить сейчас, сегодня, всегда.
-- Всегда -- это скучно. А теперь и только на эту минуту. Придет вторая минута, и мое счастье, быть может, изменится. А теперь, Петенька, хор, хор и поскорее.
Вбежали игривые венгерки. Степенно вошли цыгане. Отбрасывая назад волосы, гордо вошел аккомпаниатор, совсем юноша с синими кругами под глазами и воспаленными губами.