Она облила его светлым, радостным взглядом. Ноздри тонкого носа точно вспыхнули, -- так неожиданно затрепетали они. И губы сжались.
-- Кого? -- еще раз хрипло переспросил Беженцев.
Подошел Курченинов и, лениво улыбаясь, проговорил:
-- Ну, что ж, будем продолжать кутеж...
Беженцев безотчетно почувствовал какой-то перелом. И у него сделалось радостно на душе, и он бурно, по-молодому, начал дурачиться. Шутил, острил, сочинял экспромты, слишком остроумные, чтобы можно было поверить, что это экспромты, рассказывал анекдоты из жизни русской литературной богемы и изображал целые сцены из литературного быта, особенно своеобразно проявлявшегося в обычном сборном пункте писателей в ресторане "Вена".
Ольга смеялась точно в истерике. Вахлак Петруша от восторга даже начал икать и за это был присужден в виде наказания -- к временному удалению из кабинета, на чем настояла Ольга.
И, восхищенный предчувствиями неминуемой близости, Беженцев быстро подошел к Ольге, наклонился и, обжигая ее взглядом и дыханием, прошептал:
-- Ты мучишь меня. Я люблю тебя.
Ольга сделалась белой. Зрачки ее закатились.
Губы старались что-то сказать. Плечи задрожали. Но, стремительно поднявшись с кресла, она направилась к дверям.