Молчаніе.
Лицо Бориса Дмитріевича -- изможденное и темное. И крупныя капли влаги скатились съ висковъ. Но онъ дѣлаетъ усилія надъ собой и говоритъ:
-- Религія это -- ласка. Снимите ризу суевѣрій, останется людская любовь, людская ласка. А у васъ остались воспоминанія отъ дѣтства?
Марья Яковлевна устало подымаетъ голову, смотритъ тускло и повторяетъ:
-- Не надо, родной мой, не надо такъ говорить.
И когда Борисъ Дмитріевичъ громко смѣется, она алѣетъ весенней краской, изумленно-дѣтскими глазами смотритъ на него и спрашиваетъ:
-- Развѣ я сказала глупость?
А Борисъ Дмитріевичъ смѣется еще громче, и, какъ къ дочурочкѣ, потянулся онъ къ ней ласково и прижалъ къ себѣ.
-- Дѣточка, дѣточка,-- смѣется Борисъ Дмитріевичъ,-- я васъ спрашивалъ, какія въ вашей душѣ остались религіозныя воспоминанія дѣтства?
Опомнилась Марья Яковлевна.