Кажется, точно тысячелѣтняя исторія русскаго народа отразилась въ этомъ очаровательномъ перевозчикѣ... И, анализируя это произведеніе, нельзя, конечно, упустить изъ виду одну черту Тюлина, которая и приводитъ автора въ художественный восторгъ: это способность проснуться во время опасности, способность обнаружить талантъ пониманія, талантъ находчивости и умѣнья выходить изъ бѣды, такъ блестяще обнаруженные Тюлинымъ. Трудно, конечно, гипотезировать, но если стоять въ кругу идей и настроеній Короленко, то кажется, что не будь у Тюлина этой черты, не попалъ бы онъ въ записную книжку Короленко... А для публицистически настроеннаго описателя, проникнутаго всегда и неизмѣнно тайными политическими устремленіями, какъ было отрадно видѣть это отрицаніе, хотя бы на мгновенье, вѣковой апатіи, лѣни, самонеуваженья, не говоря о винѣ...
Но все же Короленко и въ этомъ лучшемъ разсказѣ не могъ остаться хотя бы на видимости художественныхъ высотъ. И онъ окружилъ Тюлина фигурами изъ числа религіозныхъ искателей и сектантовъ. И для публицистическаго контраста, въ концѣ разсказа выдвинулъ суровыхъ уреневцевъ, чтобы оттѣнить прелесть Тюлина, ни въ какихъ публицистическихъ комментаріяхъ не нуждающагося.
XIII.
Въ серіи разсказовъ изъ дѣтства Короленко наиболѣе остается самимъ собою, наиболѣе непосредственнымъ и прозрачнымъ для сужденія о характерныхъ чертахъ его произведеній.
Воспоминанія дѣтства съ особой силой запечатлѣлись въ душѣ Короленко. И онъ не выходитъ изъ предѣловъ жизни и совершенно не прибѣгаетъ, не можетъ прибѣгнуть ни къ выдумкѣ, ни къ творчеству какъ въ дѣтскихъ разсказахъ, такъ и въ "Исторіи моего современника", представляющей его автобіографію.
Это жизненный человѣческій документъ. Въ высокой степени цѣнный и при томъ необыкновенной красоты и привлекательности.
Здѣсь предъ нами Короленко-романтикъ, и при томъ въ сильной степени сантиментальный. Здѣсь Короленко -- усиленный человѣколюбецъ, всѣхъ скорбящихъ радость, страстный любитель жизни, совершенно не понимающій, отстраняющій смерть, отворачивающійся отъ ужасовъ жизни, не понимающій ихъ, далеко уходящій отъ трагедіи человѣческаго существованія, въ чемъ бы она ни выражалась.
Здѣсь брызжетъ и юморъ Короленко, лирическій и нѣжный, но все-таки съ большимъ налетомъ сантиментализма.
Здѣсь раскрывается интимная сторона души писателя: его необыкновенно сильная привязанность къ матери и непобѣдимое тяготѣніе къ дѣтямъ, которыхъ онъ любитъ какой-то утонченной, обостренной любовью. И любопытно, что любовь къ голубоглазой матери повела къ тому, что почти всѣ герои Короленко -- голубоглазые, и даже у куклы небесныя очи!.. Это ли не непосредственность!...
Къ этой серіи, разсказовъ мы относимъ и "Слѣпого Музыканта", который вызвалъ такіе споры въ критикѣ и такую разноголосицу. Онъ, несомнѣнно, навѣянъ впечатлѣніями дѣтства, и только впослѣдствіи Короленко приложилъ свою руку къ этимъ воспоминаніямъ, сдѣлавъ ихъ фономъ для своего "психологическаго опыта".