(В. В. Розановъ).
Подъ демономъ скрывался просто лакей.
В. Розановъ. "Опавшіе Листья".
Весною этого года, когда пронеслись вѣсти объ ожидавшейся амнистіи, злостное волненіе охватило весь черный лагерь. Не въ силахъ былъ онъ, одурманенный местью и лютою враждою къ своимъ противникамъ, подняться до моральныхъ высотъ умной государственности и понять необходимость формальной ликвидаціи счетовъ, жизнью уже законченныхъ и отнесенныхъ въ архивы историческаго прошлаго. И ненавистью дышали рѣчи справа о тѣхъ, кто прожилъ свой чередъ, кто выбылъ изъ строя, заплативъ за пережитое нечеловѣческими мученіями, и кто былъ теперь вправѣ ожидать по отношенію къ себѣ, по крайней мѣрѣ, элементарной справедливости.
Прошла весна. Болѣе, чѣмъ скромная амнистія, мало задѣвшая недавнія политическія бури и грозы, въ свою очередь отошла уже въ скоропроходящую исторію. Казалось бы, и этотъ моментъ, когда неожиданно среди реакціонной темноты замерцали просвѣты надеждъ, хотя бы наивныхъ, тоже ликвидированъ уже и долженъ отойти въ прошлое. Но нашелся писатель на Руси, который не могъ амнистировать даже амнистіи, который не могъ простить Россіи просвѣта надеждъ и упованій, и который ударомъ ножа въ спину проводилъ тѣни прошлаго, воскресшія естественно при воспоминаніяхъ о столь дорого обошедшейся ложной тревогѣ 1905-го года...
Этотъ писатель -- В. В. Розановъ.
Уже послѣ того, какъ амнистія была объявлена, этотъ рыцарь слова, вѣчно копающійся въ вопросахъ церковныхъ и религіозныхъ, нашелъ въ себѣ мужество поднять знамя мятежа противъ "прощенія". Со всей силой сумасшедшаго гнѣва, въ паѳосѣ дикаря надъ трупомъ сраженнаго врага, алчно раздувая ноздри отъ запаха крови, кривляясь и неистовствуя, онъ истерически закричалъ на страницахъ "Богословскаго Вѣстника" {"Б. В.". 1913. III. Изъ церковной и общественной жизни. 641 и слѣд.} свое запоздалое "caveant".
"Не нужно давать амнистіи эмигрантамъ",-- таково заглавіе его статьи въ благочестивомъ органѣ благочестивой московской духовной академіи. И точно въ припадкѣ бѣшенства, В. В. Розановъ обливаетъ помоями всѣхъ дѣятелей нашего недавняго бурнаго прошлаго и не находитъ словъ на своемъ распущенномъ всегда языкѣ, чтобы облить грязнѣе ихъ своей ненавистью.
"Что же намъ дѣлать съ этими дѣтьми,-- пишетъ г. Розановъ объ эмигрантахъ,-- проклявшими родную землю и проклинавшими ее все время, пока они жили въ Россіи, проклинавшими устно, проклинавшими печатно, звавшими ее не отечествомъ, а клоповникомъ, "чернымъ позоромъ человѣчества", "тюрьмой народовъ, ее населяющихъ и ей подвластныхъ", что, вообще, дѣлать матери съ сыномъ, вонзающимъ въ грудь ей ножъ, ибо таковъ смыслъ революціи... хохочущей и хохотавшей надъ всѣмъ русскимъ"...
"Чего расхвастались",-- кричитъ съ хамствомъ городового г. Розановъ по адресу эмигрантовъ,-- "сидите смирно"!