Мойшеле осторожно выглянул в окно и увидел за ним маленькую, робкую фигурку Хаима.
Хаим сделал ему знак головой. Мойшеле сразу успокоился и понял мальчика.
Через минуту они сидели вместе на узкой кровати Мойшеле, от которой остро пахло клопами и потом. И оба беседовали быстрой скороговоркой, перебивая друг друга и волнуясь так, что их руки ходили ходуном.
Хаим вышел от Мойшеле и начал прохаживаться по двору.
Чутко прислушивался он к тому, что происходит в конюшне. А там уже начиналось движение.
Топот сильных ног. Тихое ржанье. Какой-то шелест. Потом грубый крик.
Это Орлов пришел. Должно быть, задает овса...
Стихло все. И опять веселый шум. И топот ног. Точно лошади играют...
Орлов, как всегда, всклокоченный, мрачный и растрепанный, выходит во двор.
В руках у него -- два ведра. Он идет к колодцу. Колодец недалеко. Но Хаим знает -- давно он это изучил -- что Орлов будет идти медленно, медленно вращать ворот, медленно вытаскивать ведра.