Время есть.
И, когда Орлов удаляется на достаточное расстояние от своей конюшни, Хаим, как змея, тихо крадется по двору, осматриваясь на Орлова, и подбегает к конюшне.
Вот высокое окошко. Там, наверху, аршина три. Но Хаим все обдумал заранее, при участии детского парламента большого двора. И заранее была припасена и поставлена у окошка большая скамейка.
Хаим быстро вскакивает на нее. Он на уровне окошка. Заглядывает и, вздрагивая, отшатывается. Стоит недвижно, но его черные блестящие глаза все же не перестают следить за Орловым, лениво вытягивающим ведро воды.
Хаим опять припадает к окну и что-то кричит.
Орлов оборачивается.
-- Ах ты, сукин сын, жид, что тебе там нужно? Да я тебя...
Грубый голос, как буря, стремится по двору.
Хаим соскочил со скамьи и бежит в другую сторону двора, не упуская ни на минуту из глаз Орлова. А Орлов снова лениво качает воду и никуда не смотрит.
Хаим опять, как кошка, крадущаяся за мышью, тихо двигается по двору, и опять он -- у окна. А около окна уже мелькает заспанная, но прекрасная фигурка Олечки.