-- Вонъ! крикнулъ ему Петръ Дмитричъ.
Совершивъ этотъ безразсудный поступокъ, онъ сейчасъ же осѣкся, сообразивъ, что этакъ еще голосъ сядетъ, и нечѣмъ будетъ пѣть въ "Кэтли".
-- Браунъ штаны съ лампасами носитъ! проворчалъ онъ съ досады.
-- Всѣ хороши, всѣхъ подтяну! закричалъ директоръ. Голову даю на-отрѣзъ, что авторъ "Цирцеи" сидитъ въ седьмомъ классѣ! Кстати, кто тамъ классный наставникъ?
-- Я, отвѣчалъ Цыбульскій.
-- На-дняхъ я былъ у васъ на урокѣ. Половины класса нѣтъ на лицо. Наконецъ, является одинъ. "Гдѣ вы были?" Молчитъ. "Гдѣ вы были?" Молчитъ. "Гдѣ вы были, я васъ спрашиваю?" "За нуждой ходилъ." Чортъ знаетъ что за отвѣтъ! Цивилизація, очевидно, производитъ на этого господина такое же дѣйствіе, какъ и на эту стѣну!
Цыбульскій хихикнулъ въ кулакъ
-- Однако пора по классамъ, объявилъ директоръ. На сегодняшній вечеръ я назначаю засѣданіе педагогическаго совѣта -- тамъ мы и потолкуемъ.
Иванъ Францовичъ вышелъ. Учителя, разобравъ журналы, гуськомъ потянулись въ корридоръ.
Болтогаева поманилъ къ себѣ пальцемъ отставшій отъ вереницы одинъ изъ преподавателей, балагуръ большой руки, неизмѣнно пьяненькій, вѣчно пересыпавшій рѣчь скоромными анекдотами.