-- Въ послѣдній разъ спрашиваю: кто сочинилъ "Цирцею"? сказалъ онъ.
Ученики безмолвствовали. Тогда Иванъ Францовичъ замахнулся головой, какъ мячомъ, и произнесъ языческую формулу, къ которой прибѣгалъ въ самыхъ крайнихъ, кричащихъ случаяхъ.
-- О, Зевсъ-громовержецъ! да порази же негодяя молніей! воскликнулъ онъ.
Съ этими словами директоръ ринулся вонъ изъ класса.
-- А я пойду писать, безпечно молвилъ Цыбульскій. Счастливо оставаться, господа!
V.
Зевсъ-громовержецъ не обнаруживалъ ни малѣйшей готовности способствовать изобличенію анонима, сочинившаго "Цирцею", такъ что гг. преподавателямъ приходилось дѣйствовать собственными средствами.
Въ продолженіе трехъ дней седьмой классъ продерживали въ гимназіи до шести часовъ вечера. Но эта мѣра ни къ чему не привела. Ученики съ большой охотой отсиживали сверхурочные три часа, въ теченіе которыхъ они болтали, пѣли, рыскали по залу совѣта, по учительской, шарили по запретнымъ ящикамъ, между тѣмъ какъ приставленный къ нимъ для надзора Степанъ Аверкьичъ либо ухаживалъ за горничной Петра Дмитрича, либо въ отдаленномъ классѣ угощался любимой своей ѣдой -- свинымъ саломъ. Гимназисты убійственнѣйшимъ образомъ шумѣли и безпокоили Варвару Ильинишну. Въ концѣ-концовъ Выходцевъ уговорилъ директора отпускать ихъ въ обычный часъ, въ виду того, что сверхурочная высидка ихъ не пройметъ, а они сами скорѣй всякаго доймутъ шумомъ и возней.
Тогда на совѣщаніи въ учительской намѣченъ былъ рядъ мѣръ, приведенныхъ въ исполненіе въ такомъ порядкѣ.
Въ старшихъ классахъ гимназіи посвятили по часу на extemporale, но не столько съ педагогическою цѣлью, сколько въ интересахъ слѣдствія по дѣлу о "Цирцеѣ". Суть въ томъ, что надо было снабдить соотвѣтственнымъ матеріаломъ учителя чистописанія, которому поручили изобличить автора "Цирцеи" по почерку, для чего ему и былъ врученъ полученный Болтогаевымъ экземпляръ. Гимназическій каллиграфъ, сличивъ массу почерковъ, къ положительнымъ выводамъ не пришелъ, заподозрѣнныхъ въ авторствѣ гимназистовъ не уличилъ.