ПРИМЕЧАНИЯ
Впервые: Русский вестник. 1890. No 10. Печатается по: Астафьев П. Е. Философия нации и единство мировоззрения. М., 2000. С. 65--82.
Петр Евгеньевич Астафьев (1846--1893) -- философ, психолог, публицист славянофильского направления. Происходил из древнего дворянского рода, закончил юридический факультет Московского университета, где учился у столь известных мыслителей, как Б. Н. Чичерин и П. Д. Юркевич. В 1872--1876 гг. -- преподаватель философии права в Демидовском юридическом лицее в Ярославле, с 1890 г. -- приват-доцент философии Московского университета. Метафизическая позиция Астафьева может быть охарактеризована как рационалистический персонализм, для которого первоначалом бытия является конкретный субъект, сводимый к его сознанию и деятельности. Утверждая, что субъект и его внутренняя жизнь должны полагаться в основу познания реального мира, Астафьев под субъектом понимал не сверхсознательное и субстанциальное духовное сущее, а сознание, волю, внутренний опыт субъекта, смешивая тем самым понятие субъекта с понятиями сознания, воли и внутреннего опыта (См.: Астафьев П.Е. Вера и знание в единстве мировоззрения: Опыт начал критической монадологии. М., 1893. С. 144, 155). Какую-либо субстанцию Астафьев отрицал, а также отрицал бессознательные моменты в человеческом познании и человеческой деятельности. Все бессознательное, с его точки зрения, только становится таковым в силу привычки, имея изначальное сознательное происхождение. Принимая субъекта и его внутреннюю жизнь за субстрат всего познаваемого реального мира, Астафьев приходит к построению механистической монадологии. Притом, что рационалистическая и механистическая монадология кажется мало совместимой со славянофильской социальной философией, опирающейся на мистический органицизм учения о церковно-национальной соборности русского духа и общественного бытия, Астафьев в своей этически и национально ориентированной философской публицистике проявил себя противником рационализма и приверженцем славянофильской идеологии. Полемизируя со всякого рода космополитизмом и, прежде всего, с космополитизмом Вл. Соловьева, он обратил внимание на то, что в силу абстрактности предмета любовь к человечеству на может быть признана за чувство, а деятельность во благо человечества как такового практически невозможна. Любовь к личности, семье, родине, науке, искусству бесконечно способнее, на взгляд Астафьева, возбудить творческие стремления, нежели бледный, рассудочный призрак "любви к человечеству" (См.: Астафьев П.Е. Чувство как нравственное начало. М., 1886. С. 81--84). Подобно Н. Г. Дебольскому, Астафьев настоятельно подчеркивал ошибочность противопоставления национального и общечеловеческого. Служение национальной идее, подчеркивал он, выполнение требований национального духа является "требованием самих вечных, сверхнародных, общечеловеческих начал и задач, утрачивающих вне этого служения и свою правду и действительную силу" (Астафьев П. Е. Национальность и общечеловеческие задачи. М., 1890. С. 3). Поэтому мыслитель верил в возможность создания самобытной и в то же время универсально-разумной русской философии, с преимущественным интересом к области этики. Отмечая, что до сих пор русские проявили малую часть способностей систематически развивать принципы, довольствуясь ими как таковыми, он обнаруживал задатки национально своеобразной философской культуры в отсутствии у русских самомнения, в многогранности ума, в способности к самому обширному образованию, в неограниченной восприимчивости, в преобладающем интересе к принципиальным основаниям жизни. Он высказывал надежду, что в совместной работе многих русская национальная философия может быть создана, причем наиболее близкой русскому философскому характеру окажется учение Г. Лейбница, имевшего славянские корни (См.: Там же. С. 44--47).