3 Вероятно, речь идет о Н. X. Кетчсре.
4 В письме к М. К. Рейхель от 11 февраля 1853 г. Герцен писал: "Да вот что я вас попрошу: когда будете писать к Тат. Ал., напишите, чтоб она непременно отправила на ваше имя портрет N Горбунова, в раме. Скажите, что я усильно прошу об этом" (VII, 183). Судьба этого портрета неизвестна.
5
С. И. АСТРАКОВ -- ОГАРЕВУ
<Москва.> Март, 31-е <1857 г.>7
Давно я не писал к тебе, Огарев, да и ты тоже предавно не писал ко мне, -- что ты и все вы и как? ничего не знаю. Я думал, что вот весна придет и мы увидимся, но Сат<ин> говорит, что и думать нельзя об этом,-- это неловко; при прощанье ты думал и располагал иначе, а выходит еще иначе2. Не знаю, как ты, а по-моему, не мешало бы заглянуть на Девичье поле не только тебе, но всем вам, по той простой причине, что и у нас барометр подымается и, может, погода разгуляется и будет тепло и, следовательно, и для здоровья хорошо -- право. Мне кажется, что человек есть животное такое, которое способно переходить из одной широты в другую и акклиматизироваться там или сям и способно ассимилировать себя по условию и условия ассимилировать для себя,-- но по натуре же человек есть животное, которое очень любит побывать там и сям и снова возвратиться на место рождения, -- это, кажется, так, по-моему, -- а впрочем, может, я и вру, т. е. гляжу на это с известной только точки зрения и под влиянием собственного чувства. А во всяком случае, не мешает вам всем взглянуть на Девичье поле -- и теперь это, кажется, сделать очень легко, -- стоит только захотеть.
Что тебе скажу о себе? Должно быть ничего. Я все это время был занят устройством снаряда и состряпал его. Теперь остается только попробовать, что и думаю я на днях сделать, если позволит погода, или уже после Святой. Я надеюсь получить результаты удовлетворительные, но что именно выйдет -- напишу, когда сам узнаю. О предложении моем, которое я представил Чевкину 3, не могу ничего сказать, потому что вот уже почти семь месяцев и ни слуху и ни духу,-- вероятно, и здесь произойдет то же, что и у Гофмана, т. е. ровно ничего, и я все буду находиться в ожидании, -- не правда ли, как это приятно; по крайней мере, можно будет сказать:
Она чего-то все ждала
И, не дождавшись, умерла4.
Разумеется эта она есть я, и такую вольность в стихах можно допустить, тем более, что татары и в прозе допускают ее, и называют тебя " она Н<иколай> П<латонович>".