Слѣдуетъ объяснить, что молодой человѣкъ, встрѣтившійся во время прогулки Сони, былъ одинъ изъ тѣхъ молодыхъ людей, которые, встрѣтивши молодую дѣвушку съ интересною блѣдностію и задумчивымъ челомъ, начинаютъ бродить мимо оконъ того дома, гдѣ живетъ эта дѣвушка и бросать искрометные взгляды на предметъ своей воображаемой страсти. Соня очень заинтересовалась этимъ юношей, ей до встрѣчи съ нимъ еще неприходилось встрѣчать такого теплаго взгляда, такого горячаго, хотя и нѣмаго, участія; она уже начинала воображать, что этотъ юноша непремѣнно избавитъ ее отъ тяжкаго плѣна, въ которомъ она такъ страшно мучилась, и преданная этой мысли, она стала употреблять всѣ хитрости, чтобы простоять у окна то время, когда онъ проходилъ мимо, и потомъ садилась за работу, мечтая о его русыхъ кудряхъ и о его голубыхъ очахъ, въ которыхъ свѣтилась такая страстная любовь къ ней. По лѣтамъ, Соня была еще ребенокъ, но въ ней, какъ я сказалъ и прежде, уже ничего не было дѣтскаго; она уже давно бросила всѣ игрушки и дѣтскія книжки. Украдкой прочитанные ею романы, разсказы о разныхъ интригахъ, которые она слышала отъ всѣхъ Чихиныхъ, и наконецъ волокитство за ней Прокофія Петровича, все это вмѣстѣ развило въ ней очень рано жажду любви къ существу, которое бы могло спасти ее отъ всѣхъ бѣдъ и страданій; по этому не мудрено, что она скоро поняла нѣжные взгляды молодаго человѣка, который задумчиво пріостанавливался, встрѣчая ее, и пристально смотрѣлъ, встрѣчая ея взгляды.
Преслѣдованія Прокофія Петровича продолжались, но многолюдное семейство, а можетъ еще и не большіе годы Сони, заставляли его дѣйствовать не слишкомъ наступательно; онъ только продолжалъ изрѣдка и слегка показывать Сонѣ свое любовное вниманіе, какъ будто для того, чтобы пріучить ее сначала къ мысли, что она рано или поздно должна ему покориться. Соня съ своей стороны зорко слѣдила за его ухаживаньемъ и искусно избѣгала его ласкъ или принимала ихъ со всею наивностію ребенка, когда уже не было возможности уклониться отъ нихъ. Соня ловко хитрила, и этой нравственной безнравственности ее научили ея благодѣтели, своимъ суровымъ и безнравственнымъ обращеніемъ.
VII.
Наступило Свѣтлое Воскресеніе. Соня любила этотъ праздникъ; ей шили всегда къ этому дню обновки и часто водили въ церковь, гдѣ она отдыхала отъ всѣхъ непріятностей и гдѣ она часто съ чистой вѣрой и всею горячностію молодаго сердца молилась Искупителю человѣческаго рода, о искупленіи ея отъ земныхъ страданій. Часто, торжественные напѣвы клиросовъ обнимали невыразимымъ восторгомъ юную душу Сони; -- какъ она была счастлива, слушая эти напѣвы! Неподвижная, объятая какикъ-то непонятнымъ трепетомъ, она стояла противъ Распятія, и жгучія слезы катились по блѣднымъ ея щекамъ, Соня бывала тогда на небѣ. Но Ольга Петровна всегда выводила Соню изъ этого состоянія, шепнувъ ей вслухъ: -- "Чего ты стоишь болваномъ, чего не молишься" и Соня начинала машинально креститься и класть земные поклоны.
Въ эту Святую Недѣлю, Сонѣ пришлось испытать много разнородныхъ впечатлѣній и нѣкоторыя изъ нихъ впослѣдствіи имѣли большое вліяніе на ея жизнь.
Въ день Живоноснаго Источника, у Сони болѣла голова а она была очень грустна; причиною было то, что ея бѣлокурый знакомецъ не проходилъ мимо ея уже нѣсколько дней, ей было тяжело думать, что она его неувидитъ больше никогда. По случаю праздника, Соня была одѣта по праздничному; волосы ея были завиты, на ней было бѣлое декосовое платье съ кисейной пелеринкой и голубой атласный поясъ съ длинными концами. Мать Чихиныхъ была у обѣдни, а остальное семейство все бесѣдовало внизу (въ залѣ и въ гостиной) и по поводу праздника никто ничего не дѣлалъ: братья ходили взадъ и впередъ по комнатамъ, а сестры, сидя подъ окнами, наблюдали проѣзжающихъ и проходящихъ; Соня сидѣла въ уголку и читала письма русскаго путешественника Карамзина.
-- Каковы лошадки-то у князя, сказала меньшая сестра, не относясь ни къ кому особенно съ своею рѣчью. Я думаю, тысячи четыре пара-то стоитъ, покататься бы на нихъ...
-- Вотъ охота сломить себѣ шею, отозвалась старшая:-- по мнѣ наши лошади лучше.
-- Да лошади-то не-что, а ужь карета-то наша аридовы вѣки помнить; на гулянье выѣхать -- страмъ.
-- У тебя все страмъ. Что мы, молоденькія, что-ли?-- сидѣть въ ней покойно,-- чего жь еще?