Былъ прекрасный лѣтній вечеръ въ августѣ, солнце ярко освѣщало дома, при своемъ захожденіи, въ воздухѣ была какая-то невыразимая нѣга. Соня сидѣла подъ открытымъ окномъ въ залѣ, Чихиныхъ никого не было дома,-- старуха съ дочерьми поѣхала въ гости, и сыновья уѣхали тоже на весь вечеръ къ одному пріятелю. Марья Петровна приказала Сонѣ караулить комнаты, и если кто пріѣдетъ, то принять и попросить подождать въ гостиной -- она намѣревалась скоро вернуться домой. Соня грустно смотрѣла на освѣщенный солнцемъ шпицъ церкви и непрошенныя слезы катились по ея блѣдному лицу,-- она ни объ чемъ не думала, но ей было что-то тяжело. Вдругъ она встала, закрыла окно и пошла на верхъ -- ей хотѣлось взять себѣ книгу, чтобы развлечь свою грусть и успокоиться какъ нибудь къ пріѣзду Чихиныхъ; почти вслѣдъ за ней вбѣжалъ лакей и торопливо сказалъ ей:
-- Матвѣй Николаичъ пріѣхалъ и проситъ васъ сойти къ нему.
Соня задрожала при этомъ извѣстіи, книга выпала у нея изъ рукъ и она, не обращая на нее вниманія, бросилась въ низъ. Вбѣжавши въ залу, она остановилась,-- ей сдѣлалось страшно встрѣтиться одинъ на одинъ съ Сѣрковымъ; но онъ быстро подошелъ къ ней, крѣпко поцаловалъ ея руку и отступилъ отъ нее въ страшномъ изумленіи.
-- Боже мой! Что же это сдѣлали они съ вами? Софья Михайловна! разскажите Бога ради, что они съ вами сдѣлали безъ меня?-- на васъ страшно смотрѣть! Они измучили васъ совсѣмъ.... Да разскажите же, сказалъ Сѣрковъ умоляющимъ голосомъ, почти сквозь слезы, и снова взялъ ее за руку.
Соня улыбалась, она тихо высвободила свою руку и сказала:
-- Сядемте! Мнѣ приказала ваша бабушка просить гостей въ гостиную ждать ее, она скоро вернется.... онѣ уже давно уѣхали.....
-- Да полноте вамъ толковать объ нихъ, хоть бы и совсѣмъ не пріѣзжали,-- я теперь не въ состояніи притворяться, мнѣ бы не хотѣлось ихъ всѣхъ видѣть въ эту минуту. Ну, ради Бога, скажите мнѣ поскорѣе, что вы перенесли и я уѣду,-- завтра утромъ пріѣду къ вамъ.
-- Ничего, право ничего, все по прежнему, все тоже что и было. Право, прибавила Соня, глядя съ улыбкой на своей добраго друга. Сначала Соня хотѣла все разсказать ему, но испугъ Сѣркова, при видѣ ея болѣзненности, остановилъ ее,-- ей жаль стало Сѣркова, да и что онъ сдѣлаетъ для нее, только самъ будетъ огорченъ ея разсказомъ.
-- Вы не скрываете отъ меня ничего? спросилъ Сѣрковъ, пристально глядя на Соню.
-- Нѣтъ, нѣтъ, торопливо сказала Соня:-- спасибо вамъ, вы такъ добры! Я такъ рада, что вы пріѣхали.... Будьте по прежнему съ ними ласковы, а то они подумаютъ, что я нажаловалась вамъ,-- да будьте со мной осторожны, потому что всѣ они, и вашъ дядюшка въ особенности, сердятся за то, что вы со мной такъ ласковы....