-- Такъ вотъ что! сказалъ съ негодованіемъ Сѣрковъ. Я же былъ причиной вашихъ страданій.... Что же дѣлать мнѣ, ѣздить сюда и не видать васъ?... Или смотрѣть равнодушно, какъ они будутъ васъ мучить?... Чтоже мнѣ дѣлать?...
-- Полноте, полноте.... Богъ съ ними! Я привыкла ко всему, только вы не забывайте меня, за меня вѣдь только вы и заступаетесь, вѣдь вы съумѣете и теперь защитить меня; мнѣ кажется, что они при васъ не посмѣютъ все-таки сильно нападать на меня и опять будутъ васъ слушать.
-- Хорошо, если такъ будетъ, но я боюсь, чтобы мое участіе не прибавило вамъ горя,-- они всѣ глупы и злы.... впрочемъ, я все сдѣлаю, чтобы хотя сколько нибудь облегчить вашу жизнь. Я теперь долго не уѣду изъ Москвы, а тамъ увидимъ.
-- Спасибо вамъ! Вы добрый другъ! И Соня сама протянула ему руку, которую онъ крѣпко пожалъ и поцаловалъ.
-- Я говорилъ объ васъ съ сестрой, она заочно полюбила васъ, велѣла вамъ кланяться и сказать, что она будетъ называть васъ сестрой.
Соня вспыхнула при этомъ намекѣ,-- ей показались страшными эти слова, Сѣрковъ это замѣтилъ и быстро прибавилъ:
-- Я говорилъ ей, что вы меня называете иногда добрымъ братомъ и она непремѣнно тоже хочетъ, чтобы вы и ее называли сестрой, также какъ меня. Вы ее полюбите, когда узнаете, прибавилъ онъ: -- она добрая, благородная дѣвушка,-- ей также тяжело жить тамъ!... Наша мать тяжелая женщина; какъ мнѣ жаль, что я не могу ничего сдѣлать для моей бѣдной сестры.... Однако прощайте! Вѣрно скоро всѣ Чихины пріѣдутъ, а мнѣ не хочется съ ними сегодня встрѣчаться; скажите бабушкѣ, что я не могъ ее дождаться, и буду завтра.-- И поцаловавъ почтительно руку у Сони, онъ сказалъ, улыбаясь: вѣдь, вотъ при нихъ нельзя будетъ подойди къ вамъ къ рукѣ, того и гляди, что дерзость вамъ скажутъ. Не хотѣлось бы мнѣ ѣхать отъ васъ, прибавилъ грустно Сѣрковъ, вѣдь теперь долго не удастся намъ такъ бесѣдовать, какъ сегодня.
-- Что же дѣлать! сказала ему Соня.-- Прощайте! пріѣзжайте почаще, при васъ все какъ-то легче жить....
И Сѣрковъ уѣхалъ.
IX.