-- А я люблю васъ не такъ, какъ братъ!... не такъ, какъ другъ!... Я люблю васъ больше.... больше.... горячо....
И Сѣрковъ какъ будто самъ испугался словъ своихъ; онъ оставилъ руку Сони и закрылъ свое лицо обѣими руками.... Соня поблѣднѣла,-- что было дѣлать ей? Ея любовь принадлежала другому, и этотъ другой любилъ ее также.... она чувствовала, что отказъ ея можетъ убить Сѣркова, но въ то же время надо было покончить его пытку. Не люби Соня Терина, она бы, изъ благодарности и изъ страха огорчить Сѣркова, увѣрила бы его во взаимной любви, но теперь, какъ поступить ей?
Долго они сидѣли молча, наконецъ Сѣрковъ поднялъ голову и съ умоляющимъ видомъ спросилъ Соню:
-- Что же вы мнѣ скажите, Софья Михайловна?
-- Матвѣй Николаичъ! Мнѣ тяжело и больно за себя,-- я не могу отвѣчать вамъ такой же любовью; я это сознаю и чувствую, и не хочу васъ обманывать.... Подумайте! вы сами, быть можетъ, братское чувство любви приняли за другое.... Не сердитесь же на меня за мой откровенный отвѣтъ -- останемтесь друзьями по прежнему.... Неужели вы совсѣмъ разлюбите меня, послѣ этого объясненія? Забудемъ же этотъ разговоръ... Будьте мнѣ тѣмъ же другомъ, какимъ вы были до сихъ поръ.... Мнѣ очень тяжело будетъ лишиться вашей дружбы....
Сѣрковъ, все время, пока говорила Сюня, сидѣлъ, опустивъ голову на руки, и когда она замолчала, онъ спросилъ ее, не поднимая головы, взволнованнымъ голосомъ:
-- Такъ вы не можете любить меня?
-- Нѣтъ, сказала твердо Соня.
Въ это время вошли Чихины, и меньшая изъ нихъ начала допрашивать своего племянника, о чемъ онъ такъ долго разговаривалъ съ Соней и замѣтила вслухъ, что на нихъ обоихъ нѣтъ лица,-- что Сѣрковъ слишкомъ блѣденъ, а Соня раскраснѣлась....
Сѣрковъ почти не отвѣчалъ ничего; онъ всталъ, простился съ тетками и дядей, поклонился почтительно Сонѣ -- и ушелъ.