"Маменька, кажется, замѣчаетъ мою грусть и вѣрно отъ этого довольно охотно согласилась истратить нѣсколько денегъ на мои нужды. Я теперь въ большомъ восторгѣ; отдала перешивать мое платье и велѣла отдѣлать его все кружевами и лентами, и уже заказала себѣ атласные бѣлые башмаки. Разумѣется, ты понимаешь, что все это я приготовляю къ вашему вечеру. Мнѣ ужасно хочется перещеголять этихъ Муровыхъ, и, главное, показать ихъ брату, что мы тоже умѣемъ при случаѣ одѣться хорошо и со вкусомъ; а то эти петербургскіе кавалеристы воображаютъ, что мы не знаемъ ни времени, ни мѣста, когда и какъ одѣться. Похлопочи, Соня, чтобъ у васъ непремѣнно былъ Тепновъ,-- мнѣ ужасно хочется потанцовать съ нимъ. Онъ, говорятъ, отличный танцоръ: да, чтобъ твои старики догадались попросить кого нибудь изъ знакомыхъ привезти нѣсколько кавалеровъ, а то вѣдь своихъ мало будетъ, да и скучно: все одни и тѣ же.
"Прощай! обнимаю тебя; тороплюсь на Кузнецкій мостъ за разными бездѣлками.
Твоя Лёня."
Отъ нея же къ той же.
"Слышала ли ты, Соня, что у васъ на вечерѣ будетъ много офицеровъ для танцевъ (объ этомъ мнѣ сказывала Марская), вѣдь это очень хорошо. Какъ весело будетъ намъ... у васъ никогда не бывали на вечерахъ военные, а вѣдь они дѣлаютъ большой эффектъ! да съ ними и танцевать какъ-то и пріятнѣе, и ловчѣе. Вотъ натанцуемся вдоволь! да ты, пожалуйста, поизысканнѣе одѣнься, и попроси своихъ, чтобы они взяли для тебя парикмахера; мы навѣрное сдѣлаемъ съ тобою нѣсколько побѣдъ -- Ахъ, Соня! я воображаю какъ намъ будетъ весело.
Лёня."
"P. S. Маменька купила себѣ прехорошенькій чепецъ и уже наняла карету. Меня убирать возьмутъ Глазова."
Отъ Софьи Звгьркиной къ Еленѣ Териной.
"Удивляюсь и завидую тебѣ, моя Лёня, что ты такъ легко и такъ скоро можешь забывать свою грусть. Тебя очень утѣшаетъ и занимаетъ нашъ вечеръ, а я не могу вспомнить объ немъ безъ того, чтобъ меня не бросало и въ жаръ, и въ ознобъ. Ты знаешь, что я въ этотъ вечеръ должна буду играть съ музыкантами, играть при незнакомыхъ лицахъ, да еще, говорятъ, что Тепновъ и Муровъ -- оба хорошіе музыканты.... Страшно подумать, что я добровольно выдѣлюсь изъ толпы, сдѣлаю аккордъ -- и всѣ глаза устремятся на меня. Всѣ будутъ слушать съ напряженнымъ вниманіемъ, всѣ будутъ ждать отъ меня нечто, а я съиграю имъ очень, очень посредственно великое произведеніе великаго маэстро. Я невольно искажу всю его задушевную фантазію и тѣнь его съ проклятіемъ будетъ носиться передъ моими глазами.... страшно!... я сконфуженная, уничтоженная собственнымъ сознаніемъ, я не посмѣю убѣжать изъ толпы, которая съ убійственной наглостью станетъ осыпать меня похвалами и благодарить за то удовольствіе, которое я доставила ей своей игрой, а въ душѣ будетъ насмѣхаться надо мною и проклинать меня за то, что я отняла два часа времени, которое бы она провела съ большимъ наслажденіемъ или въ танцахъ, или за картами. И я, зная все это, должна буду казаться довольною, буду всѣхъ благодарить, и стану танцовать со всѣми, тогда какъ мнѣ будетъ вовсе не до танцевъ.
"Да, тебѣ хорошо радоваться, ты не испытываешь той страшной, невыносимой зависимости, въ которую меня поставила судьба; посмотри, съ какимъ адскимъ расчетомъ пользуются своимъ правомъ сильнаго эти люди, которыхъ всѣ называютъ моими благодѣтелями?-- Понимаешь ли ты, для чего они заставляютъ меня играть при такой толпѣ?-- Чтобъ обнародовать свои добрыя дѣла, чтобъ показать, что вотъ какъ они заботятся и воспитываютъ бѣдную сироту; они укажутъ каждому изъ незнакомыхъ на меня и скажутъ: это наша воспитанница и даже этимъ глупымъ офицерамъ, которымъ ты такъ обрадовалась, и которые пріѣдутъ вовсе не за тѣмъ, чтобы сдѣлать знакомство, или чтобы послушать музыку, а затѣмъ, чтобъ наплясаться до сыта и до сыта поужинать. Вѣдь они даже не знаютъ, къ кому ихъ звали, имъ дали адресъ дома -- и только. Такъ и имъ будутъ меня показывать: это наша воспитанница! О Боже! Боже мой! лучше бъ они убили, разомъ бы растерзали меня Ахъ, Лёня! Лёня! ты не знаешь, какъ меня мучитъ и терзаетъ это проклятое слово воспитанница! Прощай! мнѣ что-то очень нездоровится; боюсь, не слечь бы къ 15-му. Тогда меня измучатъ упреками, скажутъ, что они напрасно тратили на мое ученье деньги, что вмѣсто того, чтобъ утѣшать ихъ, я только приношу имъ безпокойство, и проч. и проч.