"-- Какъ онъ дѣлается мнѣ подъ часъ противенъ съ своими нѣжностями, говоритъ она про мужа:-- еслибъ не дѣти, я убѣжала бы отъ него, такъ мнѣ нестерпимо онъ надоѣдаетъ своею любовью!
"-- А Пчельскій не надоѣдаетъ вамъ, сестра, спросила я ее съ усмѣшкой.
"-- Большая разница, пресерьёзно отвѣчала она: -- Пчельскій молодъ, миль, его страсть такъ обаятельна, что невольно подчиняешься ей... къ тому же я его люблю сама!... Отчего все это, Соня? сестра хочетъ бѣжать отъ любви мужа, а его любовь вѣдь чище и полнѣе любви этого мальчика!... Боже мой! бѣжать самой отъ такой любви!... О, какъ бы я цѣнила, какъ бы я любила такого человѣка, который любилъ бы меня хотя вполовину такъ, какъ любитъ мужъ сестру. Нѣтъ, вѣрно не суждено мнѣ испытать полнаго блаженства любви... Ахъ, моя Соничка! когда же я встрѣчу свою долю души въ другомъ человѣкѣ?-- Ты счастлива мой другъ. Тебя N любитъ страстно, безпредѣльно. Его ласки, его жгучіе взгляды, которыми онъ такъ обливаетъ тебя, всегда приводили меня въ страшное состояніе. Ваша любовь наводила на меня смертельную тоску. Я бѣжала отъ васъ, друзья мои, чтобъ не видать вашей взаимной любви,-- она напоминала мнѣ много счастливыхъ мгновеній, да, мгновеній только, въ моемъ прошедшемъ... Какъ счастлива ты, моя Соня! а я грустна. Не подумай, мой другъ, чтобы я завидовала тебѣ. Нѣтъ, Соня, нѣтъ, я слишкомъ люблю тебя, люблю васъ обояхъ. Помнишь ли ты, какъ я была счастлива сама въ тотъ вечеръ, когда ты прочла отъ N. первое слово люблю. Но эти ласки Соня, эта обаятельная любовь, отъ которой вы ничего не слышите и не видите, на меня наводитъ страшную хандру. Я думаю въ это время: они счастливы и безъ меня, для нихъ теперь уже и я лишняя! Ну кто же, кто будетъ любить меня? всегда одна и всюду одна. Я какъ тѣнь брожу изъ угла въ уголь и какъ будто ищу потеряннаго.
"О молись, молись за меня! мнѣ страшно! Я съума сойду. Вездѣ любовь, любовь.... а я брожу между всѣми, какъ отчужденная, никто не взглянетъ на меня съ участіемъ, никто не пожалѣетъ меня".
"Прости меня, моя добрая Соня!-- Я знаю, что вы съ N. любите и жалѣете меня, но внутри меня происходитъ что-то невыразимо странное. Вѣчно вертится одинъ и тотъ же вопросъ. Отъ чего же меня никто не любитъ? Отъ чего же у тебя такъ много поклонниковъ? Ты вѣдь смѣешься надъ бѣднымъ Аркадіемъ, а вѣдь онъ влюбленъ въ тебя по уши! Посмотри тоже какъ Юрій странно ведетъ себя, когда онъ возлѣ тебя. Ты не цѣнишь ихъ любви оттого, что ты уже любишь и любима взаимно. Они тебѣ только надоѣдаютъ своими преслѣдованіями, оттого что мѣшаютъ тебѣ быть одной съ N.... А я всегда одна, и никому не проходитъ въ голову провести со мною хотя нѣсколько минутъ, да и твой N. любитъ меня потому только, что ты меня любишь. Тяжела наша жизнь, Соня!
"Прощай! скоро подробнѣе буду писать тебѣ о своемъ житьѣ. Поцалуй за меня N, да непремѣнно поцалуй! и неужели ты до сихъ поръ не подарила его своимъ поцалуемъ?-- Ну такъ передай мой, какъ отъ родной сестры -- вѣдь онъ мнѣ по тебѣ братъ. Скажи N, что я не забыла его обѣщанія писать ко мнѣ много и часто.
Твоя Е. Т."
Отъ Софьи Звѣркиной къ Еленѣ Териной.
Москва, іюля 28.
"Прости меня, моя добрая Лёничка, что я не отвѣчала тебѣ на три твои письма; и вотъ уже четвертое лежитъ передо мною, какъ живой упрекъ и мучитъ мою совѣсть. Ты пишешь, что я забыла тебя, разлюбила -- мнѣ грустно слышать отъ тебя такіе упреки, но обижаться ими не смѣю. Ты имѣешь право упрекнуть меня за молчаніе; но любить тебя, мой другъ, я не перестала. Пока я жива, я всегда буду любить тебя, и это чувство умретъ вмѣстѣ со мною. Давно мнѣ хотѣлось говорить съ тобою, Лёня, но я боялась писать къ тебѣ. На душѣ у меня такъ много, много накипѣло жолчи, я такъ раздражена была все это время, что не смѣла взяться за перо, что бы не огорчить тебя, мой добрый другъ, своими жалобами; но ты требуешь моей исповѣди и я повинуюсь.