"-- Ваша благодѣтельница желаетъ знать, по какому случаю я давича осмѣлился поцаловать вашу руку.
"Я ободрилась и, однако же, не очень твердо, какъ не выученный урокъ, проговорила то же, въ чемъ мы условились.
"-- Ну, что же? я не обманулъ васъ! снова заговорилъ N., обращаясь къ Ольгѣ Петровнѣ.-- Надѣюсь, что вы теперь не будете сердиться на насъ? А вы, сестра, простите ли мнѣ эти горькія минуты, которыя вамъ пришлось пережить изъ-за моей неосторожности. Дайте же мнѣ вашу руку въ знакъ прощенія!
"И N. горячо прильнулъ къ моей рукѣ. Вся эта сцена изнурила меня -- мнѣ было и страшно и тяжело; тяжело мнѣ было за N., я видѣла, какихъ ему усилій стоило притвориться -- и все это онъ дѣлалъ изъ любви ко мнѣ,-- силы меня оставили, и я почти упала на диванъ и горько, горько заплакала....
"Съ этого дня, до сихъ поръ, я не имѣю ни одной покойной минуты. Меня преслѣдуетъ Ольга Петровна шагъ за шагомъ. Каждое слово перетолковываетъ по своему, каждое движеніе, каждый взглядъ, все ставится мнѣ въ вину; теперь, почти ежедневно, она попрекаетъ меня, что у меня есть добрый братецъ, который взялъ на себя трудъ заботиться обо мнѣ больше ихъ и проч. и проч. Къ этому еще присоединились непріятности извнѣ. Помнишь, я тебѣ говорила, что какой-то старикашка изъ молодыхъ, то есть лѣтъ сорока пяти, ухаживаетъ за мною и, разумѣется, ужасно надоѣдаетъ мнѣ своими нѣжностями. Онъ живетъ у этой брюзги, княгини Борской, и потому часто бываетъ у насъ. Мнѣ что-то онъ гадокъ и всякій разъ я стараюсь ему показать полное невниманіе. Это его бѣсить; и онъ, кажется, поклялся но оставлять меня въ покоѣ. Вотъ, вчера, ея сіятельство явилась къ намъ, и съ таинственнымъ видомъ отвела въ кабинетъ мою благодѣтельницу и что-то долго тамъ шепталась съ ней. Я не обратила на это вниманія, и вечеромъ, когда я думала, что уже всѣ легли спать, преспокойно было усѣлась писать К N. записку, какъ я это дѣлаю всякій день, и послѣ всѣ вмѣстѣ отдаю ему сама лично. Вдругъ изъ спальной отворяется дверь, и Ольга Петровна явилась передо мною въ своемъ смѣшномъ ночномъ костюмѣ, и съ какимъ-то таинственно-озабоченнымъ и вмѣстѣ озлобленнымъ видомъ усѣлась противъ меня и начала говорить, что я надоѣла ей своими занятіями, для которыхъ я такъ долго просиживаю ночи (она воображаетъ, что я приготовляю уроки. Счастливое заблужденіе!) и этимъ изнуряю себя, что пора мнѣ перестать учиться, тѣмъ болѣе, что мое ученье все вздоръ,-- не въ ученьи дѣло....
"-- А въ чемъ же?
"-- А вотъ въ чемъ, возразила она, и разсказала мнѣ слѣдующее:
"Княгиня, движимая чувствомъ любви ко мнѣ, приходила давича поговорить съ ней насчетъ моей участи. Она совѣтовала моей благодѣтельницѣ взять предосторожность насчетъ моего ученья и поскорѣе прекратить мои классы съ N. для того, чтобъ удалить его отъ меня. Это необходимо, говорила добрая княгиня, для того, чтобы недать развиться во мнѣ чувству любви, которое уже и теперь слишкомъ замѣтно, и вслѣдствіе котораго наше ученье не болѣе, какъ предлогъ къ уединеннымъ бесѣдамъ.
"-- Я очень люблю Соничку, мнѣ жаль ее, продолжала эта сіятельная хитрость, и отъ всей души совѣтую вамъ, кузина, поскорѣе пристроить ее за хорошаго человѣка, пока еще репутація ея не совсѣмъ погибла въ глазахъ всѣхъ знакомыхъ, которые очень хорошо замѣчаютъ ея склонность къ N. И объ этомъ уже идутъ толки, не совсѣмъ выгодные насчетъ Сони, и должно признаться, что они имѣютъ справедливое основаніе. Соня еще такъ молода, что и не подозрѣваетъ той бездны, въ которую ее можетъ вовлечь страсть, а вѣдь N. не можетъ же быть ея мужемъ,-- и по родству съ ней, да и по положенію его въ свѣтѣ. Онъ для Сони незавидный женихъ; ни чину, ни состоянія, да и что за каррьера, цѣлый вѣкъ быть учителемъ.
"-- Нѣтъ, ma chere! мы ей найдемъ хорошаго жениха, присовокупила добрая княгиня: -- и добраго и солиднаго, и имѣющаго почетное мѣсто въ обществѣ.