"Вотъ, напримѣръ, за что у этихъ стариковъ, у которыхъ я живу, тамъ много состоянія, что они не задумываясь могутъ выполнять всѣ свои прихоти, тогда какъ мы не можемъ для себя сдѣлать самого необходимаго въ жизни -- защитить себя отъ ихъ оскорбленій.... Это несправедливо! гадко! И есть люди, которые завидуютъ мнѣ.-- Да и какъ не позавидовать?-- Они видятъ на мнѣ голковыя тряпки,-- видятъ всегда толпу гостей, для потѣхи которыхъ меня заставляютъ играть и плясать, да еще требуютъ, чтобы у меня былъ веселый видъ, и я, для избѣжанія непріятностей, стараюсь улыбаться, тогда какъ каждую минуту слезы меня душатъ; -- я глотаю ихъ и еще болѣе стараюсь улыбнуться. Лицо у меня разгорается отъ внутренней борьбы, улыбка дѣлается судорожной -- никто не замѣчаетъ этого (кромѣ N.) и всѣ находятъ, что я очень весела и довольна, а слѣдовательно и -- счастлива!
"Случается, что хандра пересилитъ меня: ни строгія приказанія, ни страхъ быть разруганной, не можетъ заставить меня вызвать на мое лицо хотя легкую улыбку.-- Я едва говорю, едва отвѣчаю на вопросы избранныхъ гостей и всѣми силами стараюсь уединяться. Гости наконецъ замѣчаютъ это, перешептываются, и разумѣется всякой по своему дѣлаетъ заключеніе, а между тѣмъ въ слухъ выражаютъ свое участіе распросами объ моемъ здоровьѣ и пр. Результатомъ же всего этого бываетъ всегда то, что, послѣ гостей, меня призываютъ на судъ мои благодѣтели. Начинаютъ мнѣ доказывать мою черную неблагодарность, говорятъ мнѣ, что я не умѣю цѣнить ихъ благодѣянія, что я не хочу понять, что всѣ гости, которые бываютъ у нихъ, обходятся со мною ласково по милости ихъ, что я сама по себѣ ничего не значу. Тутъ начинаются упреки моимъ сиротствомъ, плебейскимъ происхожденіемъ, моимъ нищенствомъ и въ заключеніе напоминаютъ мнѣ, что они могутъ меня возвратить въ первобытное состояніе. Изъ барышни, которую всѣ (по милости ихъ) уважаютъ, они сдѣлаютъ себѣ кухарку, прачку.
"Мнѣ иногда приходило въ голову, при этихъ сценахъ, броситься на этихъ изверговъ и задушить ихъ. Я бы погибла за нихъ, но сколько бы я спасла невинныхъ жертвъ отъ подобныхъ мученій.... Но натура моя слаба; при такой мысли мнѣ дѣлалось дурно и я впадала въ безпамятство. Какъ противны, и странны кажутся мнѣ эти люди!
"Прежде, когда я была моложе, я не всегда вытерпливала такое обращеніе. Часто я возражала имъ, и доказывала, что не я просила ихъ взять меня, даже мать моя не хотѣла этого, что, вѣроятно, тогда мнѣ лучше было бы остаться въ первобытномъ состояніи, мать любила меня, и никто при ней не посмѣлъ бы ни въ чемъ упрекнуть меня, и тогда я была бы счастливѣе -- нищей, нежели теперь названной барышней.... Но теперь я не смѣю вымолвить слова. Нечистое прикосновеніе ихъ рукъ можетъ довести меня до отчаянія, до изступленія. Мысль, что подобная сцена не скроется и отъ N., ужасаетъ меня. Что будетъ съ нимъ тогда?... О, какъ все это страшно!... за чѣмъ N. полюбилъ меня,-- мнѣ бы легче было переносить одной всѣ эти ужасныя оскорбленія!
"А слыхала ли ты Лёня, какъ эти люди, мучающіе меня каждую минуту, хвалятъ меня всѣмъ постороннимъ? Какъ ласкаютъ меня, даже цалуютъ, называя меня милой дочерью, утѣшеніемъ ихъ старости!
"Мы веселы и счастливы только тогда, когда она весела и довольна, объ одномъ молимъ Бога, чтобы намъ пристроить ее за хорошаго человѣка,-- мы не ищемъ богатства, у насъ своего довольно!
"Всѣ дивятся такой добротѣ и подобные мнѣ злятся и завидуютъ мнѣ, а лучшіе изъ нихъ радуются, что Богъ за сиротство наградилъ меня такими благодѣтелями! Если бъ ты знала, какъ раздражаютъ меня подобные разговоры! Какъ мнѣ хочется уличить при всѣхъ этихъ лицемѣровъ. Но повѣрятъ ли мнѣ?-- Вся видимость станетъ за нихъ. Моя болѣзненность служитъ доказательствомъ только тому, что меня очень балуютъ и нѣжатъ; ну, а другихъ доказательствъ нѣтъ.... А N., мой бѣдный N.!
Какъ страшно его мучитъ моя жизнь,-- какъ я не стараюсь многое скрывать отъ него, онъ угадываетъ все, и страдаетъ больше моего.... О, Боже! зачѣмъ онъ, бѣдный, такъ любитъ меня! Вотъ что выходитъ изъ нашей любви,-- мы страдаемъ другъ за друга, и только. Лучше бъ мнѣ страдать одной, какъ я прежде страдала. За чѣмъ же я еще мучаю его
"Еслибъ ты посмотрѣла на него теперь, моя Лёня, какъ похудѣлъ онъ, мой бѣдный, бѣдный N.!
"Какъ горячо я благодарю Бога всякій разъ, когда намъ удастся просидѣть съ N. совершенно однимъ. Какъ эта бесѣда видимо вливаетъ спокойствіе въ встревоженную душу моего N.-- Какъ хорошо намъ бываетъ, когда мы прильнемъ другъ къ другу,-- какъ я люблю разбирать и цаловать его прекрасные волосы, какъ отрадно глядѣть въ его умные, полные любви глаза... и какъ онъ крѣпко, крѣпко сжимаетъ меня въ своихъ объятіяхъ. Кажется, и смерть не разлучила бы насъ въ эту минуту!... да, смерть не разлучила бъ, а вотъ шорохъ платья Ольги Петровны всегда разбрасываетъ насъ въ разныя стороны... страшно, однако, что это за магическая сила -- страхъ!?...