"Мнѣ иногда приходитъ въ голову, что если N. разлюбитъ меня?-- Ты скажешь, что этого не можетъ быть!-- да отъ чего же?-- Онъ можетъ встрѣтить дѣвушку, которую полюбитъ больше меня, съ которой у него будетъ больше симпатіи. Да она еще можетъ быть гораздо образованнѣе меня, и это уже можетъ сдѣлать большой перевѣсъ на ея сторону я думаю, что N. увлекся мною изъ состраданія... вѣдь любилъ же онъ до меня эту черноокую красавицу, за разсказъ о которой, помнишь, я еще такъ страшно взбунтовалась!-- На меня эти думы наводятъ страшную хандру. Вотъ, думаю я, эта бѣдная дѣвушка, которая была такъ страстно привязана къ N., и какъ ей страшно было пережить вѣру во взаимность!-- Онъ уѣхалъ, а что сталось съ нею?... Бѣдная! бѣдная! и я, я теперь обладаю тѣмъ сокровищемъ, за которое она можетъ быть поплатились жизнію. Міръ праху ея! если она въ могилѣ, и дай Богъ; если она жива еще, чтобъ носила утѣшеніе въ другомъ сердцѣ, болѣе ее понимающемъ и любящемъ.-- Какъ бы хорошо было мнѣ умереть теперь. Моя смерть прекратила бы страданія и мои и его: N. пересталъ бы терзаться при видѣ моей зависимости. Ты скажешь, что я глупа, что я не подумала о томъ, что будетъ тогда съ N! О, да! Онъ будетъ страшно огорченъ, но не на долго,-- онъ мужчина и поневолѣ долженъ будетъ вслушиваться въ общіе интересы и наконецъ увлечется ими, и снова полюбитъ жизнь и найдетъ себѣ достойную подругу...
"Прощай! Сейчасъ Ольга Петровна разбранила меня за то, что на ней надетъ чепчикъ не къ лицу, и что я никогда не позабочусь объ ея туалетѣ; я сѣла переколоть банты; это увидалъ Прокофій Петровичъ, и задалъ мнѣ строгій выговоръ, что я все занимаюсь тряпками, а онъ за мое ученье деньги платитъ....
Черезъ два дня.
"Боже мой! Да кто же первый выдумалъ взять къ себѣ воспитанницу. Это адская выдумка! Понимаешь ли ты, Лёня, какъ люди хорошо воспользовались этой выдумкой. Ты видишь, вотъ два старика, они богаты. Что покупается, они все могутъ имѣть, но имъ скучно. Они заводятъ болонокъ, попугаевъ, учатъ ихъ, командуютъ ими, по и это дѣлается скучно. Мудрено ли взять верхъ надъ безсловесными животными? Имъ бы хотѣлось для забавы имѣть существо подобное себѣ; прислуга?-- но это люди не воспитанные, не развитые, по ихъ мнѣнію, тѣже животныя. Взялибъ они дурака, какъ дѣлывали въ старину ихъ отцы, да это теперь не въ модѣ. Да и въ дуракѣ толку мало, онъ тоже, что болонка или попугай, и надъ нимъ верхъ взять не трудно! Они задумались, начали совѣтоваться и положили взять для утѣшенія себя существо, равное себѣ по созданію, и посредствомъ воспитанія возвысить его до себя, или даже постараться дать ему обширное образованіе и тогда уже показать надъ нимъ свою власть. Показать ему, что онъ съ своимъ умомъ, съ своимъ образованіемъ передъ ними ничтоженъ. Онъ тотъ же попугай, таже болонка. У нихъ есть въ рукахъ всѣ средства, чтобы обуздать его волю, за нихъ -- право сильнаго. Рѣшившись устроить для себя такое прекрасное развлеченіе, они объявляютъ всѣмъ и каждому благое намѣреніе, взять къ себѣ бѣдную сироту. Замѣть, что такіе люди всегда берутъ дѣвочекъ. Они хорошо знаютъ, что мальчикъ, занимающійся чѣмъ нибудь или поступившій на службу, уже не будетъ вполнѣ принадлежать имъ. Онъ ускользнетъ отъ нихъ при первой возможности и они останутся съ пустыми руками Сдѣлавши гласнымъ свое желаніе, они прибавляютъ, что они берутъ ребенка для того, чтобы усыновить его, и обѣщаютъ наградить образованіемъ и деньгами. Бѣдные соблазняются такими обѣщаніями, толпами бросаются съ несчастными дѣтьми къ этимъ благодѣтелямъ и молятъ ихъ осчастливить бѣдную сироту. Но эти богатые благодѣтели, люди осмотрительные. Они не вдругъ рѣшатся на такой важный подвигъ. Они прежде всего стараются выбирать ребенка изъ круглыхъ сиротъ, чтобы владѣть имъ вполнѣ, и чтобы его семейство было извѣстно съ хорошей стороны; изъ дурнаго семейства, ребенка никто не возьметъ, такъ пускай онъ тамъ и гибнетъ. Вѣдь не обязаны же они, въ самомъ дѣлѣ, спасать еще сиротъ и отъ дурной жизни! Есть и такіе, которые главнымъ условіемъ полагаютъ то, чтобы ребенокъ былъ непремѣнно изъ благородныхъ. Въ немъ чище кровь, говорятъ они, и его нестыдно вести съ собою наровнѣ. Но участь и этихъ благородныхъ сиротъ точно также бываетъ незавидна, какъи наша. Наконецъ, цѣлая толпа дѣтей у нихъ передъ глазами, со всѣми преимуществами, и тогда они выбираютъ изъ всѣхъ самого красиваго ребенка. Боже мой! Сколько пріятныхъ заботъ появилось въ этой безцвѣтной жизни; прежде всего начали нашивать самыхъ блестящихъ нарядовъ для милой малютки, въ которыхъ она похожа больше на разкрахмаленпую куклу, нежели на ребенка. Что нужды! зато есть на что полюбоваться и надъ чѣмъ посмѣяться. Наконецъ, начинаютъ учить. Къ удовольствію благодѣтелей, въ ребенкѣ оказываются и хорошія способности и отличная память,-- ужасно рады! Давай пичкать его всѣмъ, всѣмъ, не разбирая занятій и не обращая вниманія на возрастъ и наклонности, а торопясь только поскорѣе сдѣлать изъ него образованнаго, ученаго попугая, и тѣмъ доставить и себѣ и знакомымъ своимъ невыразимую забаву. Такое безтолковое воспитаніе не принесетъ ребенку, впослѣдствіи, существенной пользы? Что до этого! Нужно, чтобы всѣ люди прокричали, что вотъ де Богъ послалъ сиротѣ какое счастье, и учатъ и одѣваютъ, какъ родное дѣтище.
"А сирота ростетъ, ростетъ, а съ ней вмѣстѣ ростетъ и ея будущая, горькая участь. Упреки въ бѣдности уже съ дѣтства начинаютъ точить ея молодое сердце. Требованіе безпрерывнаго почтенія и благодарности за каждый кусокъ, и за фиглярское ученіе, которымъ ее мучаютъ для своей же забавы, положили уже въ ея душу зародышъ ненависти къ ея благодѣтелямъ. Всякое дѣло, которымъ они хвалятся, какъ примѣромъ добра, ей уже не кажется добромъ. Она на себѣ съ горечью испытываетъ ихъ благодѣянія. Наконецъ, съ лѣтами, она начинаетъ понимать, что ея воспитатели, вдобавокъ, къ ихъ мнимодобрымъ качествамъ, имѣютъ еще сторону, которая оскорбляетъ ея дѣвственное, юное воображеніе. Они оказываются людьми безнравственными. Вскорѣ эта безнравственность начинаетъ касаться ее.
"Бѣдная дѣвушка, сирота, едва вышедшая изъ пеленъ, едва начавшая понимать жизнь, уже вступаетъ въ борьбу съ этою жизнью. Борьба не по силамъ бѣдной! Но она не даромъ прожила свои юные годы, не даромъ испытала на себѣ всѣ упреки, всѣ грубости, всѣ преслѣдованія. Чужая всѣмъ, сосредоточенная въ самой себѣ, она создала себѣ свои правила, совершенно противоположныя правиламъ своихъ воспитателей. Она рѣшилась оставить ихъ, какъ своихъ птенцовъ, всѣми силами души и сердца. Здоровье ея истощается, но душа крѣпнетъ. Силы духа ростутъ, ненависть ко всѣмъ людямъ, особенно провозглашающимъ себя благодѣтелями, укореняется съ каждымъ часомъ. Она представляетъ ихъ себѣ вампирами, которые уносятъ къ себѣ дѣтей, чтобы пить изъ нихъ кровь по каплѣ.... Бѣдная сирота! она дрожитъ, изнемогаетъ отъ отчаянія; силы готовы оставить ее; но лихорадочный жаръ помогаетъ ей. Она съ стремительностью, съ энергіей раненой львицы бросается на своего преслѣдователя и грозитъ при первой попыткѣ задушить дерзкаго....
"Много отняла жизни и здоровья эта борьба у бѣдной дѣвушки; но теперь ея благодѣтель, ея добрый отецъ еще перемѣнилъ эпитетъ -- на ея неутомимаго мстителя. Каждый шагъ, каждое слово, каждое дѣйствіе бѣдной дѣвушки, съ адской разсчитанностью было отравлено самымъ медленнымъ, самымъ мучительнымъ ядомъ. Но она, гордая своей побѣдой, какъ будто не замѣчаетъ этого, и съ святымъ терпѣніемъ несетъ крестъ свой, твердо рѣшась не падать подъ его тяжестью.
"Но во всякой ли женщинѣ хватитъ на столько силы, чтобъ такъ отчаянно защищать себя! Часто случается, что измученная постоянными упреками и грубостями, она, бѣдная, не видитъ конца своимъ мученіямъ и съ отчаяніемъ въ душѣ поддается или силѣ, или соблазну.
"Часто мнѣ случалось слышать о подобныхъ женщинахъ, страждущихъ мученицъ; спросишь объ нихъ, кто были они, и всегда отвѣтъ: фаворитка или воспитанница!
"О Боже! бѣдныя дѣти! Зачѣмъ обольщаетесь вы, отцы ихъ, блестящими обѣщаніями богатыхъ стариковъ! Зачѣмъ не подумаете вы о томъ, что бѣдность никогда не уживется съ богатствомъ? Самая радушная помощь богача бѣдняку должна казаться горькой милостынею, вы отдаете всю жизнь вашего ребенка за лакомый кусокъ и за красивую тряпку! Страшно вамъ будетъ отвѣчать передъ судилищемъ Бога! Подумайте! и вы, какъ Іуда-Христопродавецъ, продаете чистую, невинную жизнь вашихсь дѣтей.