Мужичонка прибѣгъ къ сильнѣшей аргументаціи изъ тѣхъ, на которыя былъ способенъ: бухнулся помощнику въ ноги. Кругомъ послышался ропотъ. Изъ неяснаго говора выдвинулся голосъ неизвѣстнаго защитника.
-- Этакъ будетъ не по закону!.. Мы этакъ и заявленіе съумѣемѣ подать, коли что, на счетъ притѣсненія безвиннаго человѣка...
Помощникъ оглянулся кругомъ и наскочилъ на говорившаго.
-- Что вы мнѣ тычете закономъ? Какое вы имѣете; право давать мнѣ указы? (Тутъ онъ увидѣлъ, что противникъ его далеко не страшенъ). Глупѣе я тебя, что-ли? Вѣдь слышалъ -- русскимъ, кажется, языкомъ говорилъ -- что мы по росписаніюî идти должны: законъ, значитъ, соблюдать должны, или нѣтъ,-- по твоему какъ будетъ?.. А опозданія сорокъ минутъ!.. Мы, что-ли, этихъ мелей понасажали на каждой верстѣ, а? Такъ-то!.. А ты народъ у меня не мути -- смотри, какъ бы самому не попало!
Помощникъ согрозилъ въ заключеніе пальцемъ и ушелъ, но невдалекѣ; у лоцманской каюты, остановился, наблюдая, что будетъ дальше. Мужичонка, все время стоявшій на колѣняхъ, перевалился теперь на бокъ и уткнулъ лицо въ груду канатовъ; оттуда слышались рѣдкія всхлипыванья. Публика потеряла почву, подъ ногами и не понимала, можно-ли и надо-ли ей дѣлать, что-нибудь при такой оказіи, и если надо, то что же именно?
-- А, вѣдь, взаправду недалеко до берегу-то! Живымъ манеромъ-бы лодку подали!
-- Что толковать!.. Придирка одна, раздуй его горой!
-- А ты малый, не реви: чего народъ зря нудить?-- говорилъ прежній матросъ, слегка тыкая мужиченку подъ бокъ носкомъ сапога.-- Вѣдь кабы, законъ дозволялъ, а то -- слыхалъ вѣдь -- по росписанію идемъ!.. Твоихъ правовъ,, выходитъ, и нѣту. Кабы права были;-- а, то, нечего зря и начальство утруждать!
Сережа стоялъ все это время у самой двери, ведшей и подъ крытую палубу, не обращая на себя ничьего вниманія! Случайно раскрытая имъ страница "книги жизни" оказалась интереснѣй Майнъ-Рида и Фенимора Купера, которыми онъ зачитывался на дачѣ. Онъ забылъ даже, зачѣмъ именно сюда пришелъ, забылъ о трехъ двугривенныхъ въ карманѣ, и только легкая дрожь, изрѣдка пробѣгая по его спинѣ и ногамъ, заставляла, его пожиматься.
Вдругъ мужичевка поднялся, сѣлъ на канаты и сталъ торопливо разуваться. Бросивъ на полъ послѣднюю портянку, онъ, безтолково махая руками, обратился къ присутствовавшимъ: