-- Можно пулечку втроемъ составить-съ?.. Такъ, маленькую, хе, хе?..-- предложилъ потертый господинъ.
Дѣйствительно, ничего не оставалось дѣлать, какъ составить пулечку. Хоть скучно,-- да чтожъ, если судьба-злодѣйка не благопріятствуетъ!
Усѣлись въ рубкѣ перваго класса. Юркій господинъ быстро сдавалъ и тасовалъ, писалъ грязно, ломая мѣлки и безпрестанно стирая записи, при чемъ пускалъ пыль въ глаза партнерамъ -- не метафорически, а на самомъ дѣлѣ. Офицеръ тотчасъ же спросилъ себѣ чаю и коньяку; но чай оставался въ пренебреженіи, за то коньяку онъ выпивалъ "по маленькой" послѣ каждой своей сдачи, "чтобы не ошибиться въ счетѣ". Вскорѣ онъ пришелъ въ восторженное состояніе духа и по этому случаю сказалъ свою двадцатую остроту, что "не тотъ пьянъ, кто пьянъ, а тотъ -- кто больше пить не можетъ". Иванъ Петровичъ, привыкшій къ чинному винту съ приличными шуточками и объективными спорами по поводу выхода съ трефъ, когда на до было выходить съ бубенъ,-- игралъ безъ всякаго вкуса, морщился и брезгливо посматривалъ на обоихъ партнеровъ, проклиная день и часъ, когда онъ сѣлъ на этотъ проклятый пароходъ; но нельзя же бросать пульку!.. А тутъ еще эти безконечные анекдоты изъ военнаго быта,-- одинъ глупѣе другаго...
-- Вамъ объявлять!-- напоминаетъ раздражительно Иванъ Петровичъ, офицеру.
-- .. Батальонный командиръ и говоритъ: пор-р-рядочному человѣку нельзя...
-- Вы -- пассъ, или назначите?..
-- Да что вы меня понукаете! Дайте карты разобрать!
-- Позволю себѣ замѣтить, что вы очень затягиваете игру. А у меня, къ сожалѣнію, начинаетъ голова болѣть!-- со злостью лжетъ Иванъ Петровичъ.
-- Не пьете-съ, поэтому и болитъ! А вотъ у нихъ -- такъ никогда не болитъ, потому -- крѣпкая голова-съ, хе, хе!-- неосторожно шутитъ юркій господинъ и игриво подмигиваетъ Ивану Петровичу. Офицеръ приходитъ въ мрачное состояніе духа и, назначивъ высокую игру, угрюмо молчитъ. Поставленный имъ крупный ремизъ подливаетъ масла въ огонь. Глаза юркаго господина хищно блестятъ при видѣ большой записи. Иванъ Петровичъ замѣчаетъ все это, сидитъ какъ на иголкахъ и торопится доиграть пульку, но выходитъ хуже: не рѣшаясь затронуть Ивана Петровича, штабсъ-капитанъ начинаетъ придираться къ потертому господину.
-- Это что у васъ за мной -- 878? А было 678, а?.. Это почему, а?..