-- Что-же это, мнѣ, гостю, приходится просить васъ, хозяина, и прочихъ садиться?.. Садитесь-же, пожалуйста, поговоримъ!

-- Помилуйте-съ, мы и постоимъ.

Однако, натянутость первыхъ минутъ знакомства мало по малу разсѣялась. Кабинетъ скоро наполнился двумя десятками родовичей, хотя къ собесѣдованію было приглашено "человѣкъ пять"; разговоры стали подъ конецъ довольно оживленны: много говорилъ Василій Ивановичъ, да и прочіе, ободренные его примѣромъ, изрѣдка вставляли свои замѣчанія, поправляли и дополняли его отвѣты. Этотъ вечеръ далъ мнѣ больше матеріала о бытѣ бурятъ и объ условіяхъ ихъ землепользованія и хозяйства, чѣмъ десять вечеровъ въ другихъ улусахъ.

Василій Ивановичъ не представляетъ собою вполнѣ исключительнаго явленія: такихъ, болѣе или менѣе интеллигентныхъ бурятъ, не порвавшихъ связи съ своимъ народомъ и живущихъ въ его средѣ, мнѣ встрѣтилось впослѣдствіи еще нѣсколько человѣкъ. Всѣ они люди состоятельные, это общая у нихъ черта, ибо культура и образованіе прививаются пока лишь къ самымъ богатымъ бурятамъ. Дѣды и отцы ихъ наживали добро всякими правдами и неправдами, эксплуатируя своихъ родовичей, захватывая и распахивая общественныя земли и получая съ нихъ баснословные урожаи въ первые удачные года (до 300 пуд. овса съ хозяйственной десятины, говорилъ Василій Ивановичъ); занимались скупкой и торговлей скотомъ, строили мельницы; словомъ -- добывали деньгу всякими способами. Вѣроятно, при своихъ торговыхъ операціяхъ они имѣли случаи познакомиться съ культурнымъ бытомъ городскихъ жителей; къ тому-же, за послѣднія 30--40 лѣтъ, и въ самомъ Иркутскѣ особенно быстро стала развиваться умственная жизнь: тайга нѣсколько поддалась подъ натискомъ западно-россійской образованности; тонъ стали задавать люди умственнаго труда, а не таежные и якутскіе хищники, считавшіе Иркутскъ за кабакъ, въ которомъ можно съ шикомъ просадить награбленныя денежки; открывались одно за другимъ учебныя заведенія и изъ нихъ многія на завѣщанные капиталы тѣхъ-же, но раскаявшихся или понявшихъ "духъ времени" хищниковъ; открыли свои дѣйствія отдѣлы географическаго и техническаго обществъ; основанъ былъ музей и публичная библіотека; весь городъ подтянулся, подчистился и вывелъ синяки и кровоподтеки съ своего пьянаго лица... Вотъ это-то движеніе и могло какимъ нибудь образомъ отозваться на нѣсколькихъ бурятахъ, имѣвшихъ частыя сношенія съ городомъ; нѣтъ, напр., ничего удивительнаго, если они встрѣтились въ городѣ съ истинно-культурными людьми и были поражены наглядной разницей между этими послѣдними и господами изъ тайги. Въ результатѣ этого знакомства съ городской культурой было то, что богачи-буряты убѣдились въ практической пользѣ грамотности и образованія и начали учить своихъ сыновей. Въ одномъ изъ инородческихъ вѣдомствъ живетъ нынѣ бурятъ, кончившій курсъ техническаго училища, въ другомъ -- прошедшій курсъ въ учительской семинаріи, нѣсколько человѣкъ еще учатся въ настоящее время, иные въ Иркутскѣ, а одинъ въ университетѣ, въ Россіи. Что представитъ изъ себя впослѣдствіи эта учащаяся молодежь, угадать трудно; закончившіе-же свое образованіе вернулись въ свои степи и стали кто головой или тайшей, кто просто сельскимъ хозяиномъ, безъ всякаго виднаго общественнаго положенія. Но достойно вниманія, что, устроивъ свою личную жизнь на интеллигентный ладъ, эти піонеры европейской цивилизаціи во многомъ слѣдуютъ въ общественной жизни рутинѣ, установившейся споконъ вѣка, и даже въ пріемахъ хозяйства являются лишь довольно робкими новаторами {Впрочемъ, говоря вообще, земледѣліе у бурятъ стоитъ чуть-ли не на высшей степени интенсивности и раціональности, чѣмъ у русскихъ. Такъ, буряты унавоживаютъ часть своихъ луговъ; съ этихъ "утуговъ" получается въ дождливые годы большой урожай очень хорошаго сѣна, по въ засуху трава выгораетъ и поѣдается кобылкой. Во избѣжаніе этого немногочисленныя группы бурятъ орошаютъ луга, при помощи системы канавокъ. Крестьяне стали перенимать у нихъ способъ унавоживанія луговъ, по "багуловъ", т. е. орошенныхъ луговъ, у нихъ еще и въ поминѣ нѣтъ.}. То-ли они считаютъ себя слишкомъ слабыми, чтобы начать походъ противъ мрака повальнаго невѣжества и суевѣрія, въ которомъ пребываютъ ихъ родовичи, то-ли имъ кажется въ личныхъ интересахъ невыгоднымъ становиться въ антагонизмъ съ существующимъ строемъ жизни,-- рѣшать не берусь; но знаю за достовѣрное, что, напр., одинъ изъ нихъ, производящій на первый взглядъ впечатлѣніе вполнѣ культурнаго человѣка, получающій газеты и журналы, оказывается высокопробнымъ эксплуататоромъ и деспотомъ, даже тираномъ по отношенію къ сѣрой массѣ подначальныхъ ему бурятъ. Еще недавно, пользуясь своею законною властью, онъ столь жестоко высѣкъ (конечно, черезъ усердныхъ исполнителей) одного провинившагося бурята, что несчастнаго пришлось обкладывать, по бурятскому испытанному рецепту, сырымъ мясомъ, для заживленія ранъ и поддержанія жизни въ истерзанномъ тѣлѣ. Другой бурятъ-иптелдигентъ печется о распространеніи образованія среди своихъ родовичей, хлопочетъ о мѣстной школѣ, настойчиво и даже назойливо испрашиваетъ для нея какое-то грошовое пособіе отъ правительства, но никакъ не можетъ догадаться, что одной десятой части его состоянія хватитъ для устройства нѣсколькихъ образцовыхъ училищъ, безъ всякаго пособія отъ правительства. Все какъ будто снаружи ладно у этихъ культурныхъ господъ, и они даже сильно привлекаютъ къ себѣ симпатіи заѣзжихъ людей, при первомъ или второмъ знакомствѣ съ ними; а копнешь подальше -- анъ бурятъ-кулакъ и скажется, во всей своей некультурной неприглядности. Конечно, въ этомъ значительную еще роль играетъ наслѣдственность.

Василій Ивановичъ отличается отъ прочихъ культурныхъ бурятъ, которыхъ мнѣ приходилось встрѣчать, тѣмъ, что онъ самоучка, нигдѣ, кромѣ сельской школы, не учился, нахватался кое-какихъ знаній и развилъ въ себѣ любовь къ чтенію уже самостоятельно; кромѣ того, онъ менѣе прочихъ отклонился и въ своей личной жизни отъ быта простыхъ бурятъ: онъ ходитъ въ халатѣ и въ ичигахъ, самъ не прочь покосить съ работниками, помогаетъ сваливать мѣшки съ хлѣбомъ, не затруднится помочь пастуху загнать коровъ на задній дворъ; другіе-же культурные буряты ходятъ уже въ сюртукахъ и брюки имѣютъ на выпускъ, а въ операціяхъ своего хозяйства участвуютъ лишь въ качествѣ наблюдателей и руководителей. Большинство ихъ, чуть-ли не всѣ -- крещены, а нѣкоторые даже имѣютъ унаслѣдованное потомственное гражданство, дарованное ихъ дѣдамъ или отцамъ за ревностное ихъ отношеніе къ дѣлу распространенія христіанства среди бурятъ; Василій Ивановичъ шаманистъ, и у воротъ его дома безобразно болтаются на шестахъ нѣсколько штукъ козлиныхъ шкуръ, принесенныхъ въ жертву при шаманскомъ богослуженіи. Я бесѣдовалъ съ нимъ по этому поводу; онъ уклончиво объяснилъ, что не считаетъ возможнымъ стать въ антагонизмъ съ своимъ народомъ, что надѣется, оставаясь шаманистомъ и участвуя въ ихъ языческихъ обрядахъ, оказать своимъ вліяніемъ на прочія стороны ихъ быта больше пользы, чѣмъ онъ могъ бы сдѣлать, если-бы крестился. Но мнѣ сдается, что Василій Ивановичъ, какъ онъ тамъ ни говори, просто не вѣритъ въ христіанство, да притомъ-же чуть-чуть продолжаетъ побаиваться и шамановъ, хотя читаетъ "Русскую Старину", "Восточное Обозрѣніе" и "Землед. Газету"; да, наконецъ, онъ разсчиталъ, вѣроятно, что личной для себя, осязательной пользы отъ крещенія онъ не получитъ (не тѣ времена!), а связь его съ родовичами, но отношенію къ которымъ онъ является теперь почти что полновластнымъ патріархомъ, все-жъ таки нѣсколько нарушится, ему же въ ущербъ. Какъ велико хозяйство Василія Ивановича, видно изъ слѣдующаго: у него въ разныхъ мѣстахъ, въ улусѣ, на заимкахъ и въ русскихъ селахъ -- шесть домовъ; онъ содержитъ 4 мельницы и имѣетъ одинъ изъ трехъ паевъ въ винокуренномъ заводѣ; до десяти кабаковъ содержится имъ по русскимъ селеніямъ (если бы было дозволено открывать кабаки въ улусахъ, то онъ прибралъ-бы къ рукамъ все Кудинское, а можетъ быть -- и сосѣднее Капсальское вѣдомство и часть Китойскаго); скота у него до 150 головъ, лошадей до сотни; ежегодно засѣваетъ по 40--50 десятинъ. Онъ занимается скупкой хлѣба, поставкой его на винокуренные заводы и держитъ въ-своихъ амбарахъ запасъ зерна, тысячъ въ десять пудовъ, на случай "недостатка продовольствія" у родовичей, которыхъ охотно ссужаетъ хлѣбомъ за отработки или почтенные проценты и за кличку благодѣтеля въ прибавокъ. Но, за всѣмъ тѣмъ, къ наукѣ и ея представителямъ питаетъ особое уваженіе и оказываетъ послѣднимъ немаловажныя услуги (напр., сопровождалъ по экскурсіямъ одного иностраннаго ученаго); своего единственнаго сына хочетъ провести въ университетъ, а пока что,-- взялъ для первоначальнаго обученія учителя изъ ссыльно-поселенцевъ, платя ему 10 р. въ мѣсяцъ, на готовомъ содержаніи; однако, намѣревается сына пріучать къ физическому труду и въ каникулярное время заставлять его работать вмѣстѣ съ батраками. И, тѣмъ не менѣе, какъ я сказалъ, у воротъ его висятъ яманьи шкуры, а въ юртѣ развѣшены какія-то священныя веревочки изъ конскаго волоса и хранятся бурачки съ заключенными въ нихъ идолами; въ кзбинетѣ-же горитъ лампада передъ образами. Я указалъ ему на это противорѣчіе.

-- Вы это у насъ часто встрѣтите,-- сказалъ онъ въ поясненіе. Мы молимся нашимъ онгонамъ, т. е., вѣрнѣе сказать, присутствуемъ при томъ, какъ имъ молится шаманъ; проѣзжая мимо каждаго шаманскаго мѣста {Такъ называются горы, на которыхъ погребенъ какой-нибудь шаманъ: на этихъ горахъ лѣсъ не рубится и шаманисты никогда не ходятъ туда; подобныя этимъ священныя заказныя рощи имѣются и на сѣверѣ Россіи, напр., въ Олонецкомъ краѣ. Кромѣ этихъ могилъ шаманскихъ, уваженіемъ пользуются нѣкоторыя озера, одиноко стоящія большія дерева, утесы и проч.; съ каждымъ изъ этихъ предметовъ поклоненія связана какая-нибудь легенда.}, мы приносимъ въ жертву духамъ хоть одинъ конскій волосъ, хоть крошечную щепотку табаку; а въ то же время почитаемъ нѣкоторыхъ вашихъ святыхъ, особенно Николая чудотворца. Въ селѣ Лиственичномъ, у озера Байкала, есть барельефъ этого святого: на поклоненіе ему ходитъ туда не мало бурятъ, или же встрѣчаютъ его на пути, когда лѣтомъ его обносятъ по деревнямъ, и духовенство, которое насъ охотно допускаетъ къ образу, въ накладѣ не остается... Вотъ тоже въ Тункѣ есть образъ Николая, на которомъ онъ изображенъ съ раскосыми глазами, какъ у монголовъ: онъ такъ и называется "бурятскимъ Николой" и въ большомъ у насъ почетѣ. Мы всегда празднуемъ день 9-го мая моленьями -- кырыкэ -- и гульбой; гуляемъ и на Пасхѣ, которую называемъ "улан-ундыгыи", краснымъ яйцомъ; иногда Пасха ваша совпадаетъ съ нашимъ національнымъ праздникомъ, "ад-а-дулекэ", когда подрѣзаемъ хвосты и гривы у лошадей, для сбора волоса: тогда гуляемъ особенно усердно. Тоже и имена христіанскія носятъ многіе изъ некрещеныхъ: меня вотъ зовутъ Василій Ивановъ и другого имени у меня нѣтъ, а я шаманистъ; есть женщины Александры и Софьи, никогда не крестившіяся. За то можете встрѣтить крещенаго, котораго всѣ называютъ Ербаской, и онъ себя знаетъ только за Ербаску, тогда какъ по спискамъ онъ значится Петромъ, потому что онъ христіанинъ...

-- Ну, вотъ видите,-- перебилъ я его: значитъ, у васъ переходъ въ христіанство нисколько не отчуждаетъ человѣка отъ родовичей, остающихся язычниками. А между тѣмъ вы объясняли свою вѣрность шаманской религіи именно тѣмъ, что не хотите быть отрѣзаннымъ ломтемъ?..

-- Знаете, есть большая разница между простымъ и бѣднымъ человѣкомъ и такимъ, какъ я. Ему все простится, потому что если онъ что сдѣлаетъ, то изъ крайней нужды; а про меня будутъ говорить: самъ захотѣлъ, никто не принуждалъ {Отцы миссіонеры констатируютъ въ своихъ офиціальныхъ отчетахъ тотъ фантъ, что богатые буряты болѣе упорно держатся язычества, чѣмъ бѣдняки: "они охотно слушаютъ бесѣды о христіанской вѣрѣ и сами соглашаются, что шаманская вѣра, по ихъ же выраженію, "дурунда (ерунда) одна", но на предложеніе перемѣнить ее на лучшую обыкновенно говорятъ: "видишь, старики-то наши жили но шаманской вѣрѣ, такъ и намъ не хотѣлось-бы уже перемѣнять ее"... ( Щегловъ, Хронолог. Перечень).}.

Онъ подыскивалъ выраженія, сбивался и конфузился. Я попросилъ его продолжать свой разсказъ, что онъ и сдѣлалъ съ видимымъ удовольствіемъ.

-- У насъ именъ, которыя ничего другого не обозначаютъ, кромѣ именъ, очень мало, а все больше предметами называютъ: напр., быкъ, большой молотъ, стрѣла. Если бурятка родитъ, то перваго, вошедшаго въ юрту, просятъ дать новорожденному имя; иные шутники изъ крещеныхъ или изъ русскихъ, которымъ, вздумаетъ дуракъ-бурятъ оказать эту честь, даютъ глупыя имена: вотъ, вамъ встрѣтятся, напр., чашка, самоваръ, а то и хуже бываетъ... Теперь же все больше входитъ въ моду обычай давать русскія имена новорожденнымъ; ко мнѣ часто приходятъ родовичи съ просьбой "посмотрѣть въ календарѣ, какихъ нынче святыхъ,-- да получше какихъ выбери",-- уговариваютъ. Ну, и раздаешь имъ имена, полегче и позвучнѣе которыя.