-- Ну, потомъ, конечно, собираете съ нихъ, да еще и благодарности мало-мало... того?..

Кругомъ поднялся смѣхъ; Барунъ что то сталъ торопливо объяснять, но я рѣшительно ничего не понялъ изъ его рѣчей, ибо старикъ пришелъ уже въ такое состояніе, когда люди даже на своемъ родномъ языкѣ перестаютъ выражаться связно. Потомъ я узналъ, что Барунъ облагаетъ родовичей лишь вполнѣ "божескими" процентами, именно: за полгода 10 коп. съ рубля, между тѣмъ какъ мелкіе ростовщики берутъ за ссуду не менѣе 36, а то 60 и даже 120% годовыхъ. Вѣроятно, это самое и хотѣлъ мнѣ сказать тункинскій крезъ въ свое оправданіе.

Вечеромъ часовъ въ десять, когда я -- по дорожному -- уже собирался укладываться спать, хозяинъ спросилъ меня:

-- Поѣдемъ, свадьбу смотрѣлъ, ну?

Конечно, я не отказался отъ такого рѣдкаго случая; и вотъ мы -- хозяинъ съ хозяйкой, нѣсколько принарядившейся по этому случаю, мой провожатый и я -- отправились верхами на свадьбу, версты за двѣ. Ночь была -- эти не видать; тѣмъ не менѣе, лошади ступали увѣренно, какъ бы идя по гладкой дорогѣ. Когда, впослѣдствіи, я какъ-то при дневномъ свѣтѣ увидѣлъ эту "дорогу", по которой мы ѣхали въ веселую свадебную ночь, то удивился, какимъ чудомъ я проѣхалъ благополучно по этимъ безчисленнымъ кочкамъ, вышиною въ пол-аршина и, выше, тѣсно стоящимъ одна возлѣ другой, по рытвинамъ, образованнымъ вешними водами и дождями, и по прочимъ прелестямъ некультурнаго дикаго мѣста, на которомъ и тропинки не было видно, потому что каждый всадникъ или, вѣрнѣе, лошадь каждаго всадника избираетъ себѣ курсъ въ этой болотистой Койшарской долинѣ по своему личному вкусу; телѣги, или даже первобытныя двухъ колесныя арбы (тыргэ) тамъ не употребляются.

Свадебный пиръ происходилъ въ просторной, хотя и старой, юртѣ, принадлежавшей родителямъ невѣсты. Бурятская юрта -- это бревенчатый, четырехъ, пяти, шести или восьмиугольный срубъ, крытый тесомъ или корой лиственницы, поверхъ которой, для устойчивости, накладываютъ слой дерна; въ крышѣ, поддерживаемой четырьмя столбами, оставляется отверстіе для дыма; огонь раскладывается посреди юрты, непосредственно на землѣ; остальная же площадь основанія юрты забирается иногда досками. Мебели въ юртахъ не бываетъ никакой: сидятъ на полу, на коврикахъ или войлокахъ, или и безъ оныхъ, если хозяинъ бѣднякъ. Никакихъ перегородокъ нѣтъ; только нѣкоторыя женщины устраиваютъ себѣ пологи, за которыми спятъ, кормятъ дѣтей, совершаютъ свои туалеты. По стѣнамъ стоятъ сундуки съ рухлядью, а на нихъ горы подушекъ, набитыхъ шерстью. Тутъ же стоитъ деревянная посуда для молока и арсы (особый видъ квашенаго молока), а на кольяхъ помѣщаются болѣе цѣнные предметы: чайники, чашки и пр. У входа юрты устраиваютъ иногда слѣва и справа чуланчики, для склада разныхъ хозяйственныхъ принадлежностей и припасовъ, такъ что получается нѣчто вродѣ крытыхъ сѣнецъ. О войлочныхъ или кожаныхъ юртахъ, служившихъ, несомнѣнно, прототипомъ нынѣшнихъ, теперь ужъ и помина нѣтъ, даже въ самыхъ малокультурныхъ бурятскихъ вѣдомствахъ, каковы тункинское {Не могу, впрочемъ, утверждать этого относительной той отдаленной части тункинскаго вѣдомства, по верховьямъ рѣки Оки, въ которой побывать не пришлось.} и китайское; да и въ нынѣшнихъ бревенчатыхъ юртахъ зимою уже никто не живетъ; онѣ служатъ только въ качествѣ лѣтняго жилого помѣщенія, а зимой въ нихъ хранятъ припасы; бѣдные же буряты, не имѣющіе надворныхъ построекъ, ставятъ зимою въ юрты скотину. Въ лѣтникахъ, куда буряты перекочевываютъ на лѣто, русскихъ избъ почти ни у кого нѣтъ,-- все юрты; и дѣйствительно, для лѣта юрты очень удобны: они гораздо прохладнѣе пзбъ, содержатъ больше воздуха и лучше вентилируются. Сознавая эти преимущества юртъ, въ нѣкоторыхъ пограничныхъ съ бурятскими вѣдомствами мѣстностяхъ и русскіе крестьяне устраиваютъ себѣ юрты, какъ-бы взамѣнъ дачъ. Съ своей стороны, уже около ста лѣтъ назадъ, бурята оцѣнили превосходство русскихъ избъ въ зимнее время; и теперь нѣтъ ни одного бурята, кромѣ самыхъ жалкихъ бѣдняковъ, который не имѣлъ-бы избы съ русской печью. Разсказываютъ, что первыя попытки измѣны дѣдовскимъ обычаямъ, т. е. замѣны юртъ избами, навлекли на отступниковъ гнѣвъ божествъ, которые позадушили ночами не мало виновныхъ; и только обильныя жертвоприношенія мало по малу умилостивили грозныхъ онгоновъ... Объясняютъ это такъ: бурятки не умѣли, на первыхъ порахъ, управляться съ русской печью и напускали на ночь такого угара въ избу, что нерѣдко сосѣдямъ приходилось на утро выволакивать всѣхъ членовъ семейства новатора на снѣгъ, причемъ нѣкоторые изъ наказанныхъ злыми духами все-же не оживали. Лишь цѣною многихъ жизней состоялась побѣда избы надъ юртою; теперь, хотя богачи-буряты и продолжаютъ строить себѣ высокія и обширныя юрты для лѣтняго жилья, но большую часть года они проводятъ уже въ домахъ, которые бываютъ о нѣсколькихъ комнатахъ, съ рѣзными перегородками и изразцовыми голландками, ничѣмъ не уступая домамъ русскихъ сельскихъ богачей. Старое значеніе юрты, какъ жилья по преимуществу, сказывается, впрочемъ, въ слѣдующемъ, и теперь существующемъ обычаѣ: у каждаго женатаго члена семьи, хотя и не отдѣленнаго, должна имѣться своя юрта, тогда какъ зимній домъ можетъ быть общій съ другими членами семьи; поэтому, отецъ-бурятъ, собираясь женить сына, приступаетъ, первымъ дѣломъ, къ постройкѣ или покупкѣ юрты для него; бѣдные отцы начинаютъ строить для своихъ подростковъ-сыновей юрты за долго до времени ихъ брачной зрѣлости, напр., за 5--10 лѣтъ, каждый годъ прибавляя къ постройкѣ по нѣскольку, тяжелымъ трудомъ заработанныхъ или добытыхъ бревенъ.

Блестящія искры и темно-багровые клубы дыма, вылетавшіе изъ крыши одной юрты, указали-бы мнѣ, будь я даже и безъ проводниковъ, гдѣ именно происходило свадебное торжество. Изъ темноты выдѣлилось и окружило насъ нѣсколько человѣческихъ фигуръ. Перекинувшись съ моими спутниками двумя-тремя фразами, они приняли отъ насъ поводы нашихъ лошадей и утонули съ ними въ окружавшемъ насъ мракѣ. Мы же вошли въ бальную залу.

Посреди ея горѣлъ яркій огонь, постоянно поддерживаемый вновь подбрасываемыми въ костеръ длинными сухими полѣньями лиственницы; этотъ костеръ служилъ единственнымъ источникомъ свѣта въ юртѣ, имѣвшей до 15 аршинъ въ длину и ширину. Всю лѣвую сторону юрты занимала танцующая публика; на право сидѣли и стояли зрители. Насъ тотчасъ провели къ самому огню и предложили для сидѣнья обрубки деревьевъ; на такихъ же импровизированныхъ сидѣньяхъ, а то и просто на землѣ, сидѣло тутъ же до десятка пожилыхъ и старыхъ бурятъ, пившихъ чай изъ деревянныхъ чашекъ. Простые смертные толпились за нами, не предъявляя правъ на мѣсто у огня и на участіе въ пиру. Впрочемъ, самый пиръ, въ смыслѣ истребленія яствъ и питій, происходилъ въ другомъ мѣстѣ и значительно раньше нашего пріѣзда; теперь же давался балъ {Настоящее описаніе брачнаго празднества отнюдь не претендуетъ на полноту и серьезное этнографическое значеніе, ибо я описываю только то, что видѣлъ лично.}.

Танцующіе занимали всю лѣвую половину юрты; ихъ было человѣкъ до шестидесяти,-- все больше молодежь, хотя среди нея можно было замѣтить мужчинъ и женщинъ, достигшихъ, по крайней мѣрѣ, 30-ти лѣтняго возраста. Всѣ были одѣты въ свои хорошіе костюмы, но не въ самые парадные; напр., ни на одномъ мужчинѣ не было атласныхъ халатовъ, женщины же имѣли на себѣ только небольшое число лентъ, унизанныхъ серебряными монетами, а самыя дорогія ожерелья -- отсутствовали. Надо думать, что некрупное "соціальное положеніе" жениха и невѣсты и самый характеръ этой части празднества способствовали большей простотѣ костюмовъ. Среди зрителей было много мужчинъ и парней въ затрапезныхъ халатахъ; многіе изъ такихъ, нисколько не стѣсняясь, принимали участіе въ танцѣ. Женскіе костюмы не были лишены вкуса: преобладало сочетаніе цвѣтовъ чернаго съ краснымъ, съ украшеніями изъ золота и серебра и красныхъ же маржановъ. Вотъ господствующій костюмъ мѣстныхъ дѣвушекъ: красная шерстяная юбка, окаймленная черной плисовой лентой по подолу, не достаетъ пола и не накрываетъ ногъ, обутыхъ въ русскіе сапоги съ свѣтлыми подковками; черная суконная или плисовая поддевка, съ густыми сборками около перехвата, сдѣланнаго въ самой таліи; поясъ, состоящій изъ золотой позументной ленты; черезъ лѣвое плечо -- красная шелковая лента, завязанная на правой сторонѣ, у пояса, бантомъ {Эта лента одѣвается, кажется, только на брачныя празднества.}; отъ невысокаго стоячаго воротника поддевки спускаются по спинѣ, значительно ниже пояса, двѣ шелковыя ленты, съ нашитыми на нихъ золотыми и серебряными монетами; черная шляпа, обшитая бархатомъ, имѣющая форму тазика, краями вверхъ, съ заостряющимся возвышеніемъ по срединѣ, для помѣщенія головы. Волосы заплетены въ двѣ косы, спускающіяся напередъ, по плечамъ. Зимою поверхъ этого костюма одѣвается шуба баранья, или лисья, или другая какая, смотря по состоянію; шляпа-же замѣняется круглой шапкой изъ выдры, украшенной по околышку собольимъ мѣхомъ, а на макушкѣ -- посеребрянной, вычурной формы, шишечкой. На шею, въ торжественныхъ случаяхъ, одѣвается ожерелье, состоящее изъ многочисленныхъ нитокъ "маржана", съ подвѣшанными къ нимъ золотыми монетами, въ числѣ коихъ встрѣчаются и заграничныя, нерѣдко весьма старинныя. Въ общемъ, женскій костюмъ довольно красивъ и хорошо гармонируетъ съ смуглыми лицами и черными волосами бурятскихъ красавицъ. Здѣсь, кстати, замѣтить, что тункинскіе буряты и бурятки нѣсколько красивѣе прочихъ: они статнѣе, не такъ скуласты и прорѣзы ихъ глазъ не такъ узки, какъ напримѣръ, у кудинскихъ, капсальскихъ и другихъ бурятъ.

Происходившій на моихъ глазахъ танецъ заключался въ слѣдующемъ. Участвующіе мужчины и женщины, вперемежку, безъ всякаго порядка, берутся за руки, тѣсно прижавшись плечомъ къ плечу и образуя одинъ большой кругъ; затѣмъ, подъ звуки пѣсни, которую сами-же и поютъ, переступаютъ съ ноги на ногу, нѣсколько, при этомъ, присѣдая и подвигаясь медленно слѣва на право; кажется, въ этой тѣснотѣ, въ постоянномъ прикосновеніи плеча къ плечу сосѣда -- и заключается вся привлекательность этого танца. Мотивъ пѣсни однообразный, не гармоничный, состоящій изъ двухъ музыкальныхъ фразъ. Поютъ о томъ, какъ хороша невѣста, какой молодецъ женихъ и какъ богатъ калымъ. Въ теченіи того часа, который я пробылъ на бурятскомъ балу, немузыкальная пѣсня не прекращалась ни на минуту и танцующіе не уставали присѣдать и переступать съ ноги на ногу, при каждомъ шагѣ подвигаясь лишь вершка на 2--3; впрочемъ, иные, менѣе выносливые, выходили изъ круга отдохнуть или покурить и на мѣсто ихъ становились свѣжіе танцоры.