А тѣмъ временемъ, почетные гости, не переставая, пили чай, который имъ подливали женщины ковшемъ изъ большихъ, тутъ-же у огня стоявшихъ корчагъ. Пировавшіе почти не выпускали изъ рта маленькихъ китайскихъ трубочекъ, которыя безпрерывно наполнялись новыми щепотками табаку и закуривались отъ того-же костра. Куреніе развито у бурятъ, насколько я могъ подмѣтить, не всѣхъ вѣдомствъ сплошь, а мѣстами; такъ напримѣръ, я не помню, чтобы среди кудинскихъ было много курильщиковъ; за то у молокинцевъ мнѣ встрѣчались улусы, въ коихъ поголовно всѣ, даже женщины (особенно -- старухи), имѣли трубки во рту; среди тункинскихъ бурятъ куреніе также весьма развито.
Утомясь глядѣть на присѣданія танцующихъ и служить предметомъ наивнаго любопытства остальной публики, изучавшей меня, какъ заморскаго звѣря, не только посредствомъ зрѣнія, но и осязанія, я спросилъ провожатаго, что-же еще имѣетъ происходить интереснаго на пиру?
-- Да вотъ, все такъ-же...
-- Все ходить будутъ, да присѣдать? Развѣ на другой какой-нибудь манеръ они не танцуютъ?
-- Нѣтъ, все такъ! Поютъ себѣ, да топчутся, пока устанутъ ноги служить, али глотки.
-- А долго это протянется, какъ вы думаете?
-- Да часовъ до двухъ или до трехъ ночи пропляшутъ.
-- Ну, братъ, я ужъ соскучился, и спать хочется. Нельзя-ли какъ нибудь удрать отсюда?
-- Что-жъ, поѣдемте! И мнѣ чтой-то тоскливо стало... Мы и безъ хозяевъ дорогу найдемъ домой.
Я отлично выспался на постели, приготовленной для меня на полу, изъ козьихъ и бараньихъ шкуръ. Утромъ назначенъ былъ отъѣздъ въ другой родъ, Бадархонскій; но тункинцы торопиться не любятъ, да и не научились еще спѣшить, будучи полными хозяевами своего времени. Сначала долго не приводили верховыхъ коней подъ насъ, а потомъ случилась и еще задержка: невѣста, въ сопровожденіи группы поѣзжанъ изъ числа ея близкихъ родственниковъ и родственницъ, пріѣхала къ моимъ хозяевамъ благодарить за посѣщеніе ея пира. Въ теченіи 2 -- 3 дней невѣста съ провожатыми объѣзжаетъ, такимъ образомъ, всѣхъ своихъ родственниковъ, даже самыхъ дальнихъ. Въ каждомъ домѣ они поютъ и пляшутъ, какъ описано выше; ихъ повсюду угощаютъ чаемъ, бараниной, тарасуномъ и дарятъ невѣсту деньгами, сукномъ, шелковой матеріей и т. п. Близкіе родственники дарятъ щедрѣе (напримѣръ, даютъ овцу или кочерика-бычка), отдаленные-же или небогатые даютъ немного, но не меньше, чѣмъ на рубль. Объѣздивъ всю родню, попрощавшись, такимъ образомъ, съ нею и какъ-бы получивъ отъ нея разрѣшеніе на выходъ изъ рода (буряты женятся только на женщинахъ изъ чужого рода), невѣста ѣдетъ уже не домой, а къ жениху, въ юртѣ котораго и происходитъ новый двухъ или трехдневный пиръ, на которомъ участвуютъ родственники обѣихъ сторонъ. Этимъ свадьба, будто-бы, и заканчивается; совершаются-ли при этомъ какія нибудь церемоніи религіознаго характера, осталось для меня невыясненнымъ.