III.
Какъ-никакъ, а самоваръ стоялъ на столѣ, и надо было приступить въ чаепитію; хотѣлъ было я тотчасъ позвать кого-нибудь изъ мужиковъ раздѣлить со мной компанію, но, заслышавъ, что они собираются завтракать, порѣшилъ пригласить ихъ послѣ завтрака. Въ сѣнцахъ слышалась обычная возня съ ложками и чашками. "Мамка, молочка хоцца!" -- плакалась 3-хъ лѣтняя дочка Михайлы.-- "Вотъ я те дамъ молочка! Не знаешь, нонѣ постъ?" -- сурово отвѣчала Дуняша.-- "Ну, картошки дай!" -- "На, отвяжись, мучитель!..."
-- Васильичъ! зайди, чайку выпить,-- говорю я, когда Михайло первымъ вышелъ во дворъ.
-- Благодарствуемъ, H. М.,-- отвѣчаетъ онъ.
-- Чего благодаришь, послѣ поблагодаришь! Заходи!...
-- Инъ чашечку выпить?... Оно послѣ п и щи-то хорошо!
Черезъ минуту Михайло входитъ ко мнѣ, успѣвъ уже всполоснуть руки и причесать волосы.
-- Ну, что "Молодчикъ"?
-- Готовъ!... Пошелъ за загородъ, да такъ со всѣхъ ногъ и брякнулся... Рядышкомъ и лежатъ. Какъ вмѣстѣ въ упряжкѣ шесть лѣтъ ходили, такъ вмѣстѣ и жизнь свою кончили.
-- Съ чего бы это напасть такая на вашихъ лошадей навалилась? Вѣдь, три штуки на одномъ дворѣ, а нигдѣ больше падежа не слыхать...