-- Катай живѣй къ прочимъ,-- говорилъ онъ посланцу, -- а а на своей лошади доѣду... Эй, Сенька, запрягай жеребца!
-- Опять ты, Петя, въ гости ѣдешь?-- спрашивала матушка, раздраженная, перспективой одиночнаго сидѣнія.-- Ты ужь лучше на глаза мнѣ не показывайся, когда вернешься.
-- И не покажусь!... И не безпокойтесь о насъ, никто васъ не проситъ!...
Злосчастный котъ вновь верещитъ, на этотъ разъ отъ не совсѣмъ нѣжнаго прикосновенія къ нему остраго носка модной ботинки матушки-попадьи; затѣмъ слышится трескъ съ сердцемъ захлопнутой двери, и о. Петръ остается одинъ; онъ благодушно ухмыляется, расчесывая свои густые волосы, и мурлычитъ какую-то пѣсенку.
На мою долю также выпало приглашеніе ѣхать въ Ивану Иванычу. Я уже успѣлъ прочесть, взятые изъ волости, и Сельскій Вѣстникъ, и Губернскія Вѣдомости, и плохонькій мѣстный "органъ нуждъ и стремленій", и также, какъ и прочая "интеллигенція" села ***, задавалъ себѣ мучительный вопросъ: что же теперь дѣлать?-- какъ вдругъ хорошо знакомый мнѣ голосъ раздался въ открытомъ окнѣ:
-- Дома, что-ль?
-- А, а, Иванъ Дмитріевичъ! Заходи!
-- Какого тамъ чорта заходить? Бери шапку, ѣдемъ къ Ивану Иванычу!
Это быкъ нашъ учитель; онъ подъѣхалъ къ моему дому уже на телѣгѣ. Я съ минуту колебался, принимать или нѣтъ приглашеніе; но, рѣшивъ, что на людяхъ, все-таки, скорѣе убьешь этотъ скучный и душный вечеръ, взялъ фуражку.
Мы застали у Ивана Иваныча уже двухъ гостей, фельдшера и трактирщика Осипа Никитича. Фельдшеръ былъ именно таковъ, каковы вообще фельдшера въ девяти случаяхъ изъ десяти, но трактирщикъ Осипъ Никитичъ... пожалуйста, недумайте, что это какой-нибудь деревенскій кулакъ или чумазый мѣщанінишко; нѣтъ, это господинъ въ тонкомъ голландскомъ бѣльѣ, въ костюмѣ изъ чи-чун-ча и съ золотыми часами на таковой же цѣпочкѣ, -- словомъ, это совсѣмъ культурный человѣкъ, нашей компаніи не портившій; даже въ мѣстномъ "органѣ" корреспондентомъ состоялъ, чѣмъ немало гордились и мы, и онъ.