-- За копіей приходите въ середу, раньше не будетъ готова,-- объясняю я.
-- Это мнѣ еще разъ восемь-то верстъ переть?.. Понимаю-съ, очень даже преотлично понимаю-съ, что все это вы въ насмѣшку мнѣ дѣлаете. Только ужъ я не позволю -- нѣтъ, ужъ я не позволю!..
И черничка, при дружномъ хохотѣ всѣхъ присутствующихъ (кромѣ Черныха), бѣгомъ бѣжитъ изъ волости -- жаловаться товаркамъ на причиненную ей обиду.
-- Никого тамъ больше на судъ нѣту? - спрашиваю я Петровича.
-- Никакъ нѣтъ-съ!..
Судьи съ нетерпѣніемъ ожидаютъ этого отвѣта, что вполнѣ понятно, ибо уже одиннадцать часовъ вечера. Мы сидѣли, такимъ образомъ, безъ перерыва, семь часовъ, и въ это время разобрали тринадцать исковъ; остальныя пять дѣлъ, назначенныя на этотъ день "къ слушанію", пришлось оставить безъ разсмотрѣнія, потому что по двумъ -- не явились истцы, въ одномъ -- не оказалось отвѣтчика, а по двумъ прочимъ состоялось примиреніе между тяжущимися до вызова ихъ на судъ.
-- Слава Тебѣ, Создатель Милосердный!..-- шепчутъ судьи, дѣлая истовые поклоны передъ иконой. Однако, я увѣренъ, что всякій изъ нихъ влагаетъ въ эти слова свой особый смыслъ, кромѣ развѣ Колесова, который кладетъ кресты машинально, по привычкѣ: Черныхъ благоговѣйно благодаритъ Создателя за наставленіе его уму-разуму, Ѳедька -- за то, что наконецъ-то настала минута ѣхать ко двору, а Пузанкинъ -- за то, что настала возможность пропить полтинникъ, полученный имъ съ пастуховой жены -- въ благодарность за содѣйствіе, оказанное ей при полученіи "разводной" отъ мужа...
XVI.
О волостномъ судѣ вообще.
Волостной судъ представляется мнѣ всегда, выражаясь низкимъ стилемъ, въ образѣ человѣка, сидящаго на двухъ стульяхъ, которые постепенно раздвигаются подъ нимъ въ разныя стороны. Стулья эти -- законъ и обычай.