И вотъ тотъ же самый Михейка, допытывавшійся,-- будетъ ли урядникъ рѣзать поджилки,-- попадаетъ въ волостные судьи; его берутъ прямо изъ трактира, гдѣ рѣчь идетъ про "сабелю" и "поджилки", сажаютъ за столъ, подъ портретомъ въ золотой рамкѣ, и говорятъ: суди!.. А судить надо "по закону" -- это Михейка твердо знаетъ, потому что ежедневно слышитъ это и отъ мужиковъ, и отъ старшины съ писаремъ, и отъ всякихъ деревенскихъ грамотѣевъ и бывалыхъ людей. И тяжущіеся очень часто говорятъ ему, Михейкѣ, во время судопроизводства: "ты какъ насъ судишь-то?.. ты суди по закону, а не какъ-нибудь". Да и у писаря, что рядомъ сидитъ, книги лежатъ на столѣ и бумаги разныя,-- значитъ, и впрямь законы есть, по которымъ судить должно, а какіе-такіе законы -- онъ, Михейка, рѣшительно не знаетъ и потому держитъ себя на судейскомъ креслѣ смирнехонько, слушаясь во всемъ писаря. Несмотря на то, что я на практикѣ старался возможно объективно относиться къ дѣйствіямъ волостныхъ судей, но и мнѣ иногда приходилось "во имя закона" становиться въ разрѣзъ съ мнѣніями судей: изъ описанія дѣлопроизводства въ крестьянскомъ судѣ читатель, я думаю, замѣтилъ, что я принужденъ былъ защищать отвѣтчика по гражданскому дѣлу отъ тягчайшаго уголовнаго наказанія -- порки. Не сдѣлать этого я, по закону, не могъ, такъ какъ на писарѣ лежитъ обязанность разъяснять судьямъ законы, а поступивъ такъ, какъ поступилъ, я грубо подавилъ требованіе народнаго правосудія о наказаніи наглаго обманщика, вина котораго -- ложная божба -- хотя и не была юридически доказана, но очень ясно чувствовалась всею обстановкою дѣла. Сколько же давленія производится вообще писарями и старшинами на правовой обычай въ пользу химерическаго, экспромтомъ придуманнаго "закона", подъ которымъ, въ большинствѣ случаевъ, скрывается пристрастіе, подогрѣтое мѣрою пшена или поросенкомъ?.. И вотъ, судья окончательно не знаетъ, чѣмъ ему руководствоваться,-- слышанными ли отъ стариковъ изреченіями народной мудрости: "какъ допрежь живали дѣды и отцы и какъ намъ приказывали жить",-- или авторитетными указаніями писаря на законы?
Я не говорю, что всѣ писаря всегда толкуютъ фальшиво законы, но, при нѣкоторой беззастѣнчивости, самыя невѣроятныя штуки могутъ сходить съ рукъ единственному умственному во всей волостной администраціи человѣку. Хотя и не всѣ такія продѣлки съ закономъ удаются, но мужикъ въ теченіе своей жизни успѣваетъ тысячу разъ убѣдиться на дѣлѣ, что начальство въ одномъ случаѣ примѣняетъ одинъ законъ, въ другомъ, совершенно подобномъ случаѣ -- другой законъ, и т. д.; отсюда происходитъ стремленіе упросить администрацію примѣнить къ данному случаю какой-нибудь законъ полегче, а всякій проситель твердо памятуетъ пословицу: "сухая ложка и ротъ деретъ".. Послѣдствія такого положенія вещей понятны.
Однако, кромѣ ближайшаго, непосредственнаго толкователя законовъ -- писаря, надъ волостными судами тяготѣетъ еще другой, болѣе авторитетный и поэтому болѣе опасный для самостоятельности судовъ толкователь: это: -- уѣздное по крестьянскимъ дѣламъ присутствіе. Писарь въ поступкахъ своихъ руководствуется, главнымъ образомъ, матеріальнымъ расчетомъ: дана ему мѣра пшена -- попранъ обычай, торжествуетъ "законъ", въ другомъ, однороднымъ съ этимъ, случаѣ,-- пшено на сцену не появлялось -- и писарю нѣтъ никакой цѣли, никакого расчета производить давленіе на судей; словомъ, принципъ не играетъ въ данномъ случаѣ никакой роли, и отдѣльныя злоупотребленія писарей, не будучи, такъ сказать, систематизированы, никакъ не могутъ производить такого же эффекта, какой производитъ сознательное подчиненіе одного начала другому, рядъ мѣропріятій, имѣющихъ одну цѣль,-- словомъ, какъ дѣятельность уѣздныхъ присутствій.
Эти присутствія суть, по закону, кассаціонныя инстанціи для обжалованія рѣшеній волостного суда; аппелляціонной инстанціи для той же цѣли реформа 1861 года не учредила, а возложила на кассаціонную обязанность слѣдить за ненарушеніемъ волостными судами, съ одной стороны -- общихъ существующихъ законовъ, и съ другой -- предѣловъ компетенціи. Отсутствіе посредствующей инстанціи между этими двумя сословными учрежденіями -- волостнымъ судомъ и крестьянскимъ присутствіемъ (кому же неизвѣстно, что крестьянскія присутствія только по названію крестьянскія, а въ дѣйствительности, по составу своихъ членовъ -- чисто дворянскія?) -- привело къ полному подчиненію одного изъ нихъ другому и къ безпрепятственному вторженію сильнѣйшаго въ область слабѣйшаго. Нужно ли говорить, которое изъ этихъ двухъ учрежденій сильнѣе и которое слабѣе, беззащитнѣе!.. Здѣсь не мѣсто производить полную оцѣнку вліянія уѣздныхъ присутствій на волостные суды, такая оцѣнка уже нѣсколько разъ выполнялась лицами, располагавшими матеріаломъ несравненно обширнѣйшимъ, чѣмъ располагаю я, да цѣль настоящихъ замѣтокъ не есть какая-либо цѣль научная, съ готовыми, законченными выводами; я предполагалъ дать только рядъ картинъ изъ народной жизни въ области, ея соприкосновенія съ волостью вообще и съ волостнымъ писаремъ -- въ особенности. Поэтому, не рѣшая такого важнаго вопроса, каковъ вопросъ о подчиненіи сословнаго суда, основаннаго на обычномъ правѣ, административно-чужесословному учрежденію, я ограничусь только нѣсколькими бѣглыми замѣчаніями.
Совокупность мѣропріятій уѣзднаго присутствія относительно волостного суда клонится къ захвату непосредственной надъ нимъ власти черезъ низведеніе себя изъ кассаціонной инстанціи въ апелляціонную; конечная цѣль этой метаморфозы есть подчиненіе независимаго учрежденія писанному закону, нивеллировка особенностей народной жизни, не гармонирующихъ съ началами, положенными въ основаніе всего строя государственнаго бюрократизма. Наилучшій практическій способъ для такого подчиненія себѣ независимыхъ крестьянскихъ судовъ уже открытъ и состоитъ въ регламентаціи дѣятельности этихъ судовъ посредствомъ различныхъ распоряженій, дѣлаемыхъ по адресу волостныхъ правленій. И вотъ, мы видимъ грустную и вмѣстѣ съ тѣмъ преуморительную картину. Волостной судъ не есть какое-либо постоянно функціонирующее учрежденіе: оно возникаетъ по воскресеньямъ, примѣрно въ 4 часа дня, и вновь распадается послѣ нѣсколькихъ часовъ существованія, никакія "бумаги" до него не доходятъ; волостной старшина и сельскіе староста не имѣютъ, по закону, права даже присутствовать при разборахъ дѣлъ, не говоря уже -- руководить судомъ или разъяснять ему что-либо. Слѣдовательно, единственнымъ посредникомъ между уѣзднымъ законодательнымъ учрежденіемъ и волостнымъ судомъ опять-таки является наемное лицо,-- волостной писарь, не имѣющій, по закону, права вмѣшиваться въ разборъ дѣла,. и вся обязанность котораго, опять по закону же, должна ограничиваться записью постановленій этого "независимаго" суда. Между тѣмъ, въ силу распоряженій присутствія, которыя даются волостнымъ правленіямъ и которыми разрѣшаются или возбраняются волостному суду тѣ или другія отправленія,-- этотъ писарь является какъ бы предсѣдателемъ независимаго суда, законо-толкователемъ, единственнымъ лицомъ, знающимъ, что дозволено и что не дозволено суду, и поэтому накладывающимъ на то или другое рѣшеніе суда свое veto. Судъ хочетъ приговорить человѣка къ наказанію -- стой, нельзя, онъ въ этомъ дѣлѣ только свидѣтелемъ, а не отвѣтчикомъ, судъ хочетъ взыскать съ вора убытки, причиненные его кражей, и, кромѣ того, наказать его уголовнымъ порядкомъ -- опять стой, нельзя въ одномъ дѣлѣ соединять уголовный и гражданскій иски; судъ хочетъ разобрать дѣло о принадлежности огорода, тому или другому брату -- опять нельзя: эта дѣло сельскаго схода; судъ хочетъ наказать подравшихся пьяницъ -- опять и опять нельзя: это дѣло мирового судьи, потому что драка происходила на улицѣ... И вотъ, цѣлымъ рядомъ распряженій, уѣздное присутствіе узаконяетъ беззаконіе: даетъ просторъ дѣйствіямъ волостного писаря, т.-е. сознательно подчиняетъ судъ писарю, не выпуская этого послѣдняго изъ своихъ ежевыхъ рукавицъ и властвуя, такимъ образомъ, надъ судомъ чрезъ посредство своего вполнѣ зависимаго подчиненнаго, вольнонаемнаго безправнаго лица. Вотъ въ общихъ очертаніяхъ картина настоящаго положенія вещей; позволяю себѣ, по принятому мною порядку, нѣсколько иллюстрировать все вышесказанное.
Въ одномъ сельскомъ кабакѣ, поздно вечеромъ, засидѣлась компанія пріятелей-кумовьевъ; кабатчикъ, истый типъ мелкаго деревенскаго кулака, закрылъ ставни и входную дверь, самъ присосѣдился къ компаніи, и попойка продолжалась, такимъ образомъ, какъ бы въ домашнемъ кругу. Изрядно выпивъ, одинъ изъ гостей заспорилъ о чемъ-то съ хозяиномъ; дальше больше, дошло и до драки: драться началъ кабатчикъ и, будучи сильнѣе своего противника, избилъ его, раскровянилъ ему губу и разорвалъ на немъ новую рубаху "французскаго ситца". Все это подтвердилось на судѣ свидѣтельскими показаніями прочихъ двухъ кумовьевъ, когда ихъ спрашивали,-- почему же они не вмѣшались въ дѣло и не прекратили избіенія своего товарища, то они отвѣтили, что не посмѣли идти противъ Сергѣича, т.-е. кабатчика. Избитый подалъ жалобу въ волостной судъ. Вызванный по повѣсткѣ кабатчикъ еще до суда отозвалъ меня къ сторонкѣ и просилъ "похлопотать", чтобы дѣло окончилось ничѣмъ или, самое большее, какимъ-нибудь денежнымъ штрафомъ въ полтинникъ или рубль... Несмотря на то, что двое изъ четырехъ судей видимо клонили дѣло къ желаемому отвѣтчикомъ исходу, въ концѣ концовъ было постановлено подвергнуть негостепріимнаго хозяина аресту на трое сутокъ и взыскать съ него въ пользу потерпѣвшаго -- за изорванную рубаху "французскаго" ситца -- одинъ рубль. Кабатчикъ остался рѣшеніемъ этимъ недоволенъ и подалъ жалобу въ присутствіе, которое и отмѣнило рѣшеніе на томъ основаніи, что драка происходила въ публичномъ мѣстѣ, и разборъ дѣла подлежалъ, поэтому, вѣдѣнію мирового судьи. Какимъ образомъ избушка, служащая въ ночную пору квартирою хозяина, оказалась публичнымъ мѣстомъ, когда у ней были окна и двери на запорѣ -- рѣшить не берусь. Послѣдствіемъ такого примѣненія закона было, что обиженный мужикъ, уже три раза ѣздившій за 10 верстъ по этому дѣлу въ волость (въ 1-й разъ -- записать жалобу, во 2-й -- явиться къ разбору дѣла и въ 3-й -- выслушать рѣшеніе уѣзднаго присутствія), только рукой махнулъ и отъ дальнѣйшаго веденія дѣла отказался, въ виду новыхъ поѣздокъ за 25 в. къ мировому судьѣ... А Сергѣичъ торжествовалъ.
Въ описываемой черноземной мѣстности, гдѣ земля съ избыткомъ окупаетъ лежащія на ней повинности, скидка и накидка тяголъ совсѣмъ не производится, и общество не вмѣшивается въ порядокъ владѣнія отдѣльными домохозяевами своими душевыми надѣлами: братья дѣлятся, сыновья наслѣдуютъ отцовскія души безъ всякаго вмѣшательства со стороны общества,-- потому что земля, числящаяся за извѣстной семьей, считается какъ бы ея неотъемлемою собственностью отъ передѣла до передѣла, которые въ описываемой мѣстности бываютъ большею частью при ревизіяхъ. Всякіе споры, происходящіе при раздѣлѣ или при наслѣдованіи, принято здѣсь передавать на разсмотрѣніе волостного суда, изъ этого общаго правила не изъемлются и споры о надѣлѣ, какъ объ объектѣ владѣнія.-- Два брата, давно уже жившіе врозь, не сумѣли мирно подѣлитъ земельный надѣлъ ихъ умершаго отца: одинъ требовалъ подѣлить его пополамъ, а другой хотѣлъ его вовсе присвоить себѣ на томъ основаніи, что покойный отецъ жилъ у него до самой своей смерти, требовалъ ухода, содержанія, и былъ, наконецъ, похороненъ имъ на свой счетъ, безъ всякой матеріальной помощи со стороны перваго брата. Волостной судъ, разсмотрѣвъ это дѣло, рѣшилъ, чтобы младшій братъ, у котораго жилъ отецъ, въ возмѣщеніе своихъ убытковъ отъ болѣзни и похоронъ отца, пользовался два года всѣмъ отцовскимъ надѣломъ, а по прошествіи двухъ лѣтъ -- уступилъ бы половину его другому брату. Этотъ послѣдній остался рѣшеніемъ суда недоволенъ и подалъ жалобу въ присутствіе; но такъ какъ тамъ не спѣшатъ съ разборомъ дѣлъ, и они лежатъ по году и дольше, то, пождавъ нѣкоторое время резолюціи присутствія, жалобщикъ махнулъ рукой и рѣшилъ подчиниться постановленію суда -- т.-е. дозволилъ брату запахать весь надѣлъ,-- какъ вдругъ приходитъ изъ присутствія ненужная уже резолюція: постановленіе суда отмѣнить, такъ какъ принятое имъ къ разсмотрѣнію дѣло подлежитъ-де вѣдѣнію сельскаго схода, на основаніи такой-то ст. Общ. Полож. И вотъ, сельскій сходъ, изъ болѣе чѣмъ ста человѣкъ, долженъ приступить къ необычному для него дѣлу,-- разбору семейной тяжбы; братья тратятся на угощеніе "стариковъ" виномъ, чтобы задобрить ихъ; происходитъ трехчасовая брань, чуть-чуть не доходящая до всеобщаго мордобитія, и дѣло, наконецъ, кончается тѣмъ же, что и на волостномъ судѣ, вѣрнѣе сказать -- утверждается состоявшееся годъ тому назадъ постановленіе суда, которое, конечно, было сходу извѣстно... Какое, подумаешь, знаніе мѣстныхъ обычаевъ, какое пониманіе духа Общ. Положенія сказалось въ резолюціи уѣзднаго законо-толковательнаго учрежденія!..
XVII.
Дѣла, разбираемыя волостнымъ судомъ.
Не менѣе 50% всѣхъ дѣлъ, разбираемыхъ въ волостномъ судѣ, сославляютъ иски о землѣ и иски по поводу сдачи и найма земли. Въ описываемой мѣстности земля составляетъ почти единственный объектъ труда, такъ какъ кустарныхъ промысловъ или фабричныхъ и другихъ какихъ-либо заработковъ здѣсь почти не существуетъ; весь смыслъ крестьянской жизни составляетъ земля, все вниманіе крестьянина обращено на эту его кормилицу, и поэтому не удивительно, что на волостномъ судѣ она играетъ первенствующую роль между всѣми прочими предметами исковъ. Съ другой стороны, слабая власть міра обусловливается отсутствіемъ передѣловъ (я говорилъ уже, что въ большинствѣ обществъ передѣловъ не было или съ Х-ой ревизіи -- это у государственныхъ, или со времени выхода на волю -- у бывшихъ крѣпостныхъ, только въ послѣдніе годы нѣкоторыя общества государственныхъ крестьянъ опять передѣлили поля), даетъ поводъ къ возникновенію частыхъ недоразумѣній изъ-за земли, недоразумѣній, разрѣшеніе коихъ не по закону, а по необходимости перешло на обязанность волостного суда. Довольно значительную долю общаго числа тяжбъ, имѣющихъ отношеніе къ землѣ, составляютъ споры при наслѣдствѣ, такъ какъ земельный надѣлъ умершаго члена семьи остается въ семьѣ покойнаго, наровнѣ со всѣмъ прочимъ имуществомъ какъ движимымъ, такъ и недвижимымъ: общество не предъявляетъ правъ на выморочный надѣлъ и не награждаетъ имъ кого-либо изъ своихъ членовъ, а предоставляетъ наслѣдникамъ умершаго вѣдаться между собой. Въ не-черноземныхъ пространствахъ Россіи надѣльная земля составляетъ для крестьянина, если не совсѣмъ тягость, то ужъ во всякомъ случаѣ не слишкомъ лакомый кусокъ, благодаря лежащимъ на ней чрезмѣрнымъ повинностямъ -- съ одной стороны, и необходимости большого количества удобренія -- съ другой:, тамъ земля безъ удобренія имѣетъ лишь цѣнность выгона, а не пахоты, и слабому домохозяину, бабѣ-вдовѣ или сиротамъ, нѣтъ никакого разсчета "тянуть душу", т.-е. имѣть надѣлъ, если у нихъ нѣтъ навоза.-- Совсѣмъ не то у насъ, на аршинномъ черноземѣ. До сихъ поръ лишь очень рѣдкія общества, и то преимущественно мелкія, бывшія помѣщичьи, навозятъ землю, потому что черноземъ и въ своемъ естественномъ видѣ, безъ всякаго удобренія, даетъ урожай и поэтому составляетъ цѣнность самъ по себѣ, а арендная его стоимость въ три или четыре раза превышаетъ лежащіе на немъ платежи и повинности. Поэтому, отъ наслѣдованія хотя бы 1/4 десятины никто изъ крестьянъ -- безъ различія пола и возраста -- не отказывается, такъ какъ, въ случаѣ наличности рабочаго инвентаря, доставшійся "четвертокъ" будетъ запаханъ и дастъ урожай, не требуя крупныхъ затратъ, труда или капитала, а въ случаѣ полнаго отсутствія инвентаря, "четвертокъ" можетъ быть сданъ въ аренду и опять-таки дастъ наслѣднику барышъ, каковой составится изъ разности между арендной стоимостью земли и лежащими на ней платежами, наконецъ, не трудно даже нанять кого-либо обработать полоску за деньги или изъ части урожая. Во всѣхъ этихъ случаяхъ, владѣлецъ получаетъ большую или меньшую выгоду отъ земли и ни за что добровольно не отдастъ ее на міръ, что противно порядкамъ, установившимся, по необходимости, на сѣверѣ: тамъ зачастую умоляютъ міръ снять душу, а міръ не снимаетъ. Еще одна черта разницы: у насъ души, такъ или иначе попавшія на міръ, обыкновенно и остаются мірскими, поступая ежегодно въ арендное содержаніе къ желающимъ; въ нечерноземной же мѣстности всякую душу, попавшую на міръ, стараются немедленно навязать кому-нибудь въ пользованіе. Причины всѣхъ этихъ особенностей понятны.