-- Видать хоть не видали, да куда-жъ имъ было заворачивать налѣво, коли тамъ ни одного постоялаго нѣтъ?..
-- Такъ-то такъ, а все-таки это не прямая улика, что они къ Ѳомкѣ завернули. Въ этой слободѣ не одинъ вѣдь Ѳомка живетъ.
-- Ну, да вы всегда за этихъ канальевъ заступаетесь!
-- То-есть, какъ это я всегда заступаюсь?.. Что вы, о. Никита, хотите этимъ сказать?
-- Нѣтъ, нѣтъ, это я такъ... А все-таки -- некому, кромѣ Ѳомки...
-- Очень можетъ быть; но то, что вы сообщаете, не можетъ служить противъ него уликой; надо собрать болѣе вѣскія обвиненія...
О. Никита сухо распрощался, разочаровавшись найти во мнѣ горячаго союзника.
Нѣсколько словъ объ о. Никитѣ. Онъ можетъ служить характернымъ представителемъ любопытнаго типа деревенскаго попа-кулака. Приходъ у него маленькій, семья большая, а "кормиться" -- по его выраженію -- чѣмъ-нибудь да надо; вотъ онъ и промышляетъ чѣмъ попало: и посѣвы производитъ, и овецъ скупаетъ на убой, и шерстью занимается, и пеньку не прочь пріобрѣтать; но главная его спеціальность -- лѣсъ. Ежегодно, на казенныхъ торгахъ, о. Никита покупаетъ двѣ или три "дѣлянки" строевого лѣса, сводитъ его, заготовляетъ строительные матеріалы, дрова, и все это распродаетъ по мелочамъ, подъ овецъ, пеньку и проч., и только очень дальнимъ покупщикамъ,-- съ которыми опасно водить сложныя торговыя операціи,-- за наличныя деньги. Отъ этихъ оборотовъ онъ наживаетъ не менѣе, чѣмъ рубль на рубль, но, несмотря на всю свою предпріимчивость, онъ никакъ разбогатѣть не можетъ,-- ему, что называется, не везетъ: года три тому назадъ онъ погорѣлъ начисто, прошлымъ лѣтомъ ливнемъ съ градомъ засѣкло у него сотню овецъ, бывшихъ въ полѣ на подножномъ корму, а теперь вотъ увели двухъ рысистыхъ матокъ, изъ которыхъ одна была уже жеребой отъ знаменитаго въ околоткѣ производителя... Но чѣмъ больше несчастій постигаетъ о. Никиту, тѣмъ жаднѣе къ наживѣ онъ становится: глаза его безпокойно бѣгаютъ по сторонамъ, какъ бы постоянно высматривая, что бы "купить-продать", живетъ онъ, во всемъ себѣ отказывая, ходитъ въ старомъ засаленномъ подрясникѣ, за требы деретъ неистово (до 25 р. за свадьбу, 6--8 р. за выносъ, и т. д.) и паству свою держитъ въ ежевыхъ рукавицахъ. Въ своей алчности онъ заходитъ даже за предѣлы сколько-нибудь дозволеннаго, такъ, однажды, на торгахъ, облюбованную имъ дѣлянку лѣса сталъ у него отбивать его же прихожанинъ-мужикъ, тоже лѣсопромышленникъ.
-- Семьсотъ пятьдесятъ!-- кричитъ о. Никита.
-- Мой рубль,-- не уступаетъ мужикъ.