-- Когда "Матренкинъ логъ" сдавали -- ведро вѣдь выговорено было,-- такъ, старики? А у него, анафемы, показано ведро съ четвертью!.. Опять быка мірского нанимали -- ведро выпили, а онъ семь рублевъ пропитыхъ поставилъ!..
-- Побойся Бога, Миронъ Евдакимычъ,-- да ты самъ опосля съ Егоркой Дубовымъ, да съ Митькой Косолаповымъ меня "за пельки" {"За пельки" -- за петельки, т.-е. взять за грудь зипуна или полушубка.} бралъ и четверть еще стребовалъ! Вспомника-съ!..
Моментально подымается общій гамъ.
-- Какъ такъ? Общество ведро пьетъ, а вы потомъ еще четверть?.. Нѣтъ, шалишь,-- это вы дюже умны будете!.. Такъ-то-съ!.. Мы ведро, а они само собой еще четверть...
-- Да вѣдь это Миронъ...
-- Какой тамъ къ чорту Миронъ! Не у Мирона деньги, а у тебя, ворона щипаная! Четверть?.. Этакихъ-то четвертей вы съ Мирономъ за три года потрескали може во-сколько, а намъ за васъ отдувайся...
И въ концѣ концовъ, "чтобы смирнаго малаго не обижать",-- покровительственно предложатъ тѣ же Мироны и Егорки -- съ отходящаго изъ старостъ Кондратича постановятъ выпить ведро или два, смотря по размѣру начета, остальное простятъ, и, насмѣявшись, обозвавъ его вороной и рохлей, отпустятъ опять къ столь милымъ ему сохѣ и боронѣ, а онъ, идя за старымъ саврасымъ мериномъ по бороздѣ, долго съ горечью вспоминаетъ, какъ съ него ни за что, ни про что, за праведную его трехлѣтнюю службу, сорвали два ведра...
Но есть старосты и другого типа: эти и въ кабакѣ, и въ церкви, и, тѣмъ болѣе, на сходкѣ помнятъ, что они не простые мужики, а начальственныя лица. У нихъ и замашки и аппетиты начальственные:, они покрикиваютъ на десятскаго: "эй, ты, чучело,-- поворачивайся!" Они съ угрозой спрашиваютъ провинившагося передъ ними: "ты знаешь, кто я такой есть? Не видишь мидали?" Такой староста смотритъ на общественныя суммы, какъ на свои, поглупѣе который -- въ концѣ концовъ попадается, поумнѣе -- выходитъ сухъ изъ воды. Мнѣ разсказывали про одинъ любопытный экземпляръ этого типа. Онъ давно уже желалъ быть старостой, но, за молодостью, его долго не выбирали, когда же его, наконецъ, выбрали, онъ немедленно отправился въ городъ къ непремѣнному члену. Этотъ господинъ еще часто будетъ намъ встрѣчаться, и здѣсь я кратко скажу, что онъ былъ капитанъ въ отставкѣ, чистокровный бурбонъ, глупъ, золъ, драчливъ и высокомѣренъ. Къ такому-то господину является Ѳедотъ и отвѣшиваетъ ему низкій поклонъ. Происходитъ разговоръ.
-- Ты что?
-- Да вотъ, ваше выскродіе, меня въ старосты выбрало общество.