Его мѣсто занялъ нѣкто Псаревскій. Этотъ къ кабатчикамъ не ѣздилъ, пятишницъ не таскалъ, водки не пилъ, но былъ жестокъ на руку и на слова. Ругался онъ художественно, а встрепки, волосянки тожъ, задавалъ настолько мастерски, что знатоки въ этомъ дѣлѣ, всю жизнь получавшіе начальническіе зуботычины и побои съ окровавленіемъ и безъ онаго, только руками разводили: "ну, и мастакъ же драться, ловокъ, шутъ-те возьми! Дня два въ головѣ звонъ стоялъ,-- такъ по щекамъ отдулъ лихо и по всѣмъ угламъ избы за виски таскалъ, а ни одного синяка нѣтъ тебѣ на всемъ тѣлѣ,-- никто и не повѣритъ, что битъ былъ!" Этотъ Псаревскій былъ большой любитель до "скоромнаго"' и не упускалъ ни одного случая позубоскалить съ пришедшей къ нему по дѣлу бабой или дѣвкой. Циникъ онъ былъ ужасный, и одинъ изъ его поступковъ и былъ причиной его перевода въ другой уѣздъ. Вотъ какъ было дѣло.
Во время лѣтнихъ работъ, когда всѣ мужики были на полѣ, въ одну изъ небольшихъ деревушекъ верстъ за двадцать отъ Кочетова, въ богатый домъ зашли три цыганки съ предложеніемъ бабамъ поворожить. Предложеніе, конечно, принято,-- потому что нѣтъ, кажется, на свѣтѣ болѣе любопытнаго и падкаго на всякія шарлатанства существа, какъ деревенская баба,-- и покуда двѣ старыя цыганки ворожили, третья, молодая дѣвушка, вышла будто на дворъ, да изъ незапертой клѣтки и утащила сундучокъ съ деньгами -- около тысячи рублей. По всей вѣроятности, существованіе этого сундучка, было заранѣе извѣстно ворамъ, потому что на задворкахъ стояли повозки съ ожидавшими ихъ прочими цыганами:, молодая цыганка передала сундучокъ одному изъ сообщниковъ, а сама успѣла вернуться въ избу, гдѣ товарки ея продолжали разсказывать разныя небылицы глупымъ бабамъ. Наконецъ, попрощались, подучили за ворожбу пятокъ яицъ и ушли, какъ будто къ сосѣдямъ, а на самомъ дѣлѣ бросились къ ожидавшимъ повозкамъ и -- маршъ проселками на Кочетово. На этотъ разъ, однако, разсчетъ цыганъ не удался: они надѣялись, что сундучка хватятся только развѣ мужики по возвращеніи съ поля, вышло же иначе: одна изъ бабъ пошла въ клѣть за какимъ-то дѣломъ, тотчасъ послѣ ухода цыганокъ, и нечаянно замѣтила отсутствіе сундучка. Съ воемъ и плачемъ кинулась она въ избу, а потомъ всѣ вмѣстѣ въ поле, гдѣ работали мужики; на счастье поле было недалеко. Мужики, узнавъ, въ чемъ дѣло, вскочили на коней и пустились разными дорогами въ погоню. Подъ Кочетовымъ одному изъ нихъ удалось почти что нагнать уѣзжавшія отъ него вскачь повозки, но лошадь его стала уставать, тогда онъ принялся кричать "караулъ". Народъ, бывшій на полѣ, сообразилъ, въ чемъ дѣло: образовалась новая погоня, и цыгане были пойманы въ верстѣ отъ Кочетова. Произошелъ ужасный самосудъ: цыганъ били и кулаками, и палками, и кнутомъ -- обѣ повозки были перерыты, но дорогого сундучка въ нихъ не нашлось. Опять били, опять искали, и такъ до трехъ разъ -- цыгане стоически переносили мученія, наконецъ, ихъ повезли въ волость. Народу собралось человѣкъ пятьсотъ; можно было ежеминутно ожидать, что толпа доконаетъ своихъ исконныхъ враговъ-конокрадовъ, разорвавъ ихъ въ клочки... Пошли допросы обыски; цыганъ, въ числѣ девяти человѣкъ, наперли -- для ихъ же безопасности -- въ арестантскую; за становымъ послали нарочнаго. Пріѣхавъ, становой вновь перерылъ всѣ вещи, но сундучка, или сколько-нибудь значительной суммы денегъ, не нашелъ. Вотъ тутъ Псаревскій и отличился: молоденькую, хорошенькую цыганку, главную виновницу кражи, онъ приказалъ подробнѣйшимъ образомъ обыскать, а для лучшаго успѣха -- раздѣть ее до-нага, что и было исполнено десятскими тутъ же на глазахъ у собравшейся въ сборнѣ толпы не менѣе ста человѣкъ. Во время "обыска", Псаревскій плотоядно облизывался, да и толпа чувствовала себя неспокойно,-- животные инстинкты разыгрывались, несмотря на жалобные стоны и слезы цыганочки... (Считаю необходимымъ объяснитъ, что я пишу со словъ очевидцевъ, самого же меня при всей этой исторіи не было: я былъ въ отъѣздѣ "по дѣламъ службы"). Денегъ, конечно, при ней найдено не было, да и врядъ ли ихъ искалъ Псаревскій: вѣрнѣе всего, онъ не захотѣлъ упустить удобнаго случая доставить себѣ безнаказанно рѣдкое удовольствіе... Что же касается пропавшихъ денегъ, то дѣло было такъ: цыгане по дорогѣ взломали сундукъ и бросили его въ логъ, а, при видѣ погони, одинъ изъ нихъ ускакалъ верхомъ на пристяжной другой дорогой, увезя съ собой деньги, такъ что погоня гналась на ложному слѣду. Ускакавшій цыганъ такъ и остался неразысканнымъ и ужъ, конечно, не выданнымъ своими сообщниками, упорно отрицавшими даже самый фактъ таинственнаго исчезновенія одного члена изъ ихъ табора и одной пристяжной лошади... Дѣло же о черезчуръ строгомъ и публичномъ обыскѣ молодой цыганки получило нѣкоторую огласку, и Псаревскій проживаетъ теперь въ другомъ уѣздѣ, завѣдуя, въ наказаніе (гм, гм!..), огромнымъ, разбросаннымъ на полсотни верстъ станомъ.
А то, по сосѣдству, былъ и такой становой, котораго раза два поджигали, и которому пришлось какъ-то прыгать изъ окошка волостнаго правленія вмѣстѣ съ пріятелемъ своимъ, писаремъ, утекая отъ бушевавшихъ крестьянъ, "бунтъ" же этотъ произошелъ по тому обстоятельству, что становой вмѣстѣ съ писаремъ сняли у пяти-шести міроѣдовъ мірской лужокъ подъ сѣнокосъ, рублей за пятнадцать (точныхъ цифръ не помню), въ то время, какъ онъ стоилъ втрое дороже, собравшаяся сходка объ этомъ узнала, вознегодовала и пошла, шумѣть, требуя къ себѣ на отвѣтъ черезчуръ невыгодныхъ съемщиковъ; а тѣ предпочли улепетнуть черезъ окно... Этотъ становой также переведенъ въ другой уѣздъ, правда, съ повышеніемъ... за долголѣтнюю полезную службу.
Теперь у насъ становымъ добродушнѣйшій старичокъ, никому зла не дѣлающій... виноватъ,-- страшный злодѣй для своихъ собесѣдниковъ. Дѣло въ томъ, что старичокъ считаетъ, себя компетентнымъ лицомъ рѣшительно по всѣмъ отраслямъ знанія и вопросамъ жизни. Онъ одинаково легко и усыпительно разсуждаетъ о политикѣ Гладстона и о приготовленіи малороссійскихъ варениковъ, о финансовомъ кризисѣ въ Россіи и о воздушныхъ шарахъ, о соціалистахъ и... и о чемъ угодно. Ни разу не случалось за двухлѣтнее наше знакомство, чтобы старичокъ сказалъ "не знаю", или замолчалъ бы по собственному побужденію, когда въ одной комнатѣ съ нимъ былъ хоть кто-нибудь, достойный состоять его собесѣдникомъ. Когда онъ пріѣзжалъ къ намъ въ волость и, расположившись на отдыхъ, приглашалъ меня принять участіе въ чаепитіи, я усердно курилъ папиросы, думалъ свои думы, и изрѣдка -- такъ минутъ черезъ пять -- говорилъ "да" или "вотъ какъ!", не заботясь, впопадъ ли говорю, и не зная, къ чему относится мое восклицаніе: къ разсужденіямъ ли о воздушныхъ шарахъ, или къ критикѣ нѣмецкихъ мѣропріятій противъ соціалистовъ; а добродушный хозяинъ безконечно разглагольствуетъ, очень довольный моимъ молчаливымъ вниманіемъ. Поэтому мы съ нимъ были большіе друзья, и лично для меня другого станового не надо было.
Однако, пора возвратиться къ давно прерванному разсказу. За полуторагодовой промежутокъ времени, прошедшій со времени первыхъ сходокъ по поводу передѣла земли и до описываемаго момента, мнѣніе мірянъ объ этомъ предметѣ нѣсколько поизмѣнилось. Многіе, остававшіеся нейтральными относительно рѣшенія этого вопроса, подчинились духу времени и хоть слабо, но стали признавать, что "дѣлать нечего,-- видно, супротивъ міра не пойдешь, хоша и убыточно маленько будетъ". Это тѣ домохозяева, у которыхъ количество наличныхъ душъ мужского пола совпадаетъ съ количествомъ ревизскихъ, и число надѣловъ не должно было поэтому подвергнуться измѣненію, но самая величина надѣловъ необходимо должна была нѣсколько уменьшиться сравнительно съ размѣромъ прежнихъ надѣловъ на ревизскія души, потому что, по ревизіи, пахотная земля, принадлежащая обществу, была подѣлена на 1300 душъ, а наличныхъ душъ мужского пола, на которыхъ приходилось нарѣзать ее теперь, оказывалось никакъ не менѣе 1800. Но домохозяева эти помнили, что часть земли, неподѣленную на души, бывшую до сихъ поръ въ общемъ владѣніи сотенъ и сдававшуюся изъ года въ годъ на покрытіе общественныхъ нуждъ и на пропой,-- предполагалось нынѣ тоже разверстать на души, такъ что уменьшеніе новаго душевого надѣла должно было произойти не въ пропорціи 1/3000 : 1/1800, а нѣсколько меньшей. Съ другой стороны, самые ярые противники передѣла, арендаторы общественныхъ участковъ, отдержавъ свою аренду, отказались отъ новой съемки, и имъ, такимъ образомъ, уже не грозила опасность потерять свою оплаченную впередъ аренду. Словомъ, предсказаніе Ивана Моисеича, что препятствій къ раздѣлу больше не будетъ, оправдалось: если и было человѣкъ сорокъ домохозяевъ, которымъ, вслѣдствіе значительнаго сокращенія числа ихъ надѣльныхъ душъ, передѣлъ былъ сильно невыгоденъ, то они, по малочисленности своей, открыто противорѣчить составившемуся подавляющему большинству не осмѣливались, и многіе изъ нихъ даже не пришли на сходку, созванную по случаю пріѣзда исправника.
Онъ сталъ говорить со сходомъ не съ крыльца, какъ это обыкновенно практиковалось, а войдя въ самую толпу и составивъ изъ нея широкій, такъ называемый казацкій кругъ. Пригласивъ сходъ надѣть шапки, что было послѣ нѣкотораго колебанія исполнено, Бѣльскій въ ясныхъ, "хорошихъ" словахъ разъяснилъ необходимость отъ времени до времени дѣлить землю -- во избѣжаніе крайней неравномѣрности въ распредѣленіи ея; между прочимъ онъ указалъ на то обстоятельство, что есть уже молодые солдаты, вернувшіеся съ царской службы домой, но не имѣющіе дома ни борозды земли, какъ рожденные послѣ Х-й ревизіи... Толпа слушала, съ глубокимъ вниманіемъ, рѣчь исправника была для нея какъ бы выводомъ изъ всѣхъ ея мыслей, споровъ и брани по поводу передѣла; кой-гдѣ слышались вздохи и сочувственныя восклицанія; когда же Бѣльскій, кончивъ говорить, предложилъ всѣмъ желающимъ передѣла земли стать по лѣвую отъ него руку, а не желающимъ -- по правую, то ни одного желающаго стоять по правой сторонѣ не оказалось: приговоръ былъ постановленъ единогласно 387 домохозяевами.
У всѣхъ какъ бы тяжелая обуза спала съ плечъ; раздались восклицанія: "Слава Богу, наконецъ-то покончили! Пора ужъ!.. Ну, Господи благослови, въ часъ добрый!.. Покорнѣйше благодаримъ, ваше б-діе, что потрудились изъ-за насъ..." и проч. Бѣльскій ушелъ въ волость, а сходъ занялся выработкой деталей будущаго дѣлежа. Было, между прочимъ, опредѣлено произвести передѣлъ срокомъ на шесть лѣтъ; 1-го сентября этого года опредѣлить количество душъ мужского пола, кои окажутся на-лицо, и нарѣзать имъ равные душевые надѣлы, причемъ два поля передѣлить осенью того же года, въ сентябрѣ или октябрѣ, а третье, которое будетъ засѣяно озимымъ, подѣлить на будущій годъ, тоже осенью, по снятіи урожая; количество "сотенъ" оставить то же, т.-е. восемь, а "десятковъ" сдѣлать -- сколько выйдетъ, вдовамъ, имѣющимъ однѣхъ дочерей или хотя бы и бездѣтнымъ, но живущимъ самостоятельно, дать по половинѣ душевого надѣла, безъ платежа податей и отбыванія повинностей, и пр. Я не буду вдаваться въ подробности производства передѣла, такъ какъ здѣсь меня не интересуетъ этотъ техническій вопросъ; но нахожу необходимымъ упомянуть о нѣкоторыхъ частныхъ обстоятельствахъ, его сопровождавшихъ.
Бобылямъ, о которыхъ я упоминалъ выше, надѣлы были нарѣзаны наравнѣ съ прочими, т.-е. черезполосно, и оставлены въ мірскомъ владѣніи сотенъ до тѣхъ поръ, пока споръ о землѣ не будетъ разрѣшенъ сенатомъ, куда кочетовокое общество подало кассаціонную жалобу на рѣшеніе губернскаго по крестьянскимъ дѣламъ присутствія, рѣшившаго, что бобыли, сами отказавшіеся отъ земли, имѣютъ полное право въ каждую данную минуту требовать ее себѣ обратно; на случай же, если и сенатъ рѣшитъ это дѣло въ пользу бобылей {Лѣтомъ 1884 г. меня увѣдомили, что сенатъ кассировалъ рѣшеніе губернскаго присутствія, поручивъ ему разсмотрѣть это дѣло вновь; а по новомъ разсмотрѣніи (какъ я узналъ впослѣдствіи) дѣло было рѣшено въ пользу кочетовскаго общества съ тѣмъ, чтобы бобыли, которые фактически возвратились бы къ земледѣлію, т.-е. переѣхали бы въ с. Кочетово и завели бы свое хозяйство,-- были надѣлены землею наравнѣ съ прочими крестьянами.}, и была устроена черезполосица ихъ надѣловъ, съ тою цѣлью, чтобы они не могли свой участокъ сдать цѣликомъ въ постороннія руки, а принуждены бы были или сами обрабатывать землю, или сдавать ее подесятинно своимъ же однообщественникамъ. Далѣе, не всѣ вдовы подучили даровые полунадѣлы: четверымъ изъ нихъ (двумъ "черничкамъ", затѣмъ одной, имѣющей богатаго зятя и одной имѣющей 300 р. денегъ, положенныхъ въ банкъ покойнымъ свекромъ на имя ея двухъ дочерей-дѣвочекъ) общество отказало въ этихъ полунадѣлахъ, въ виду ихъ относительной обезпеченности въ матеріальномъ отношеніи; прочимъ же восьми вдовамъ, не имѣвшимъ никакихъ средствъ къ жизни, даровые полунадѣлы были даны. Всѣ безземельные крестьяне,-- т.-е. лица, приписавшіяся къ обществу послѣ ревизіи и владѣвшія земельными надѣлами только на бумагѣ, большею частью по собственному желанію, благодаря малодоходности земли и связаннымъ съ нею повинностямъ,-- нынѣ себѣ надѣлъ потребовали, такъ какъ "верхи" -- рублей 10 съ души -- получаются теперь безъ всякаго труда, этимъ господамъ, аристократіи изъ бывшихъ дворовыхъ людей,-- всего на одиннадцать душъ,-- земля была нарѣзана, но при всеобщемъ неудовольствіи, такъ какъ при припискѣ своей они словесно обѣщали никогда земельнаго надѣла себѣ не брать и приписывались къ обществу, какъ бы для одного счета.
Самый дѣлежъ тянулся недѣли три: но это неудивительно, если принять во вниманіе, что пахотной земли у Кочетовскаго общества имѣется болѣе 6,000 десятинъ. Каждое утро толпы пѣшихъ и конныхъ крестьянъ, человѣкъ въ 20--30, представители своихъ десятковъ,-- отправлялись на поле, вооруженные заступами и саженью въ видѣ раскрытаго циркуля; всѣ имѣли съ собой запасы хлѣба на день. Пахотныя поля кочетовскія изстари разбиты на столбы, которые при передѣлахъ не измѣнялись, а о владѣніи тѣмъ или другимъ столбомъ бросался между сотнями жеребій. Столбы, однако, были такъ неравны между собой, что разница между душевыми надѣлами въ той или другой сотнѣ доходила до 1/20 десятины и болѣе; дѣло въ томъ, что всѣ столбы предполагались шириной въ 80 саженъ, такъ что при 30 саж., отложенныхъ по длинѣ, и должна бы была получиться казенная десятина въ 2,400 кв. саж.; но столбы имѣли форму неправильную; въ одной сотнѣ на всемъ протяженіи его оказывалось всего 76 саж. въ ширину; въ другой, въ началѣ столба -- 82 саж., а въ концѣ -- 79 саж. и т. п.; но на эти небольшія неточности вниманія не обращалось, и площадь шириною въ 30 саж., отложенныхъ по ребру столба, какова бы ни была его длина, считалась за десятину. Крестьяне, конечно, замѣчали неточность своего измѣренія, но перемѣрку самихъ столбовъ съ нарушеніемъ столбовыхъ межъ произвести не рѣшались, вслѣдствіе громадности работы; перемѣрка же каждой десятины, при огромномъ количествѣ ихъ, была бы затруднительна. Измѣренія производились молчаливо и сосредоточенно, и только по поводу какого-либо спорнаго обстоятельства подымался шумъ и крикъ, трудно было понять постороннему наблюдателю что-нибудь въ этой массѣ отдѣльныхъ, безсвязныхъ восклицаній, выкрикиваній и ругательствъ, и новичокъ могъ бы подумать, что поднялась такая неурядица, которая и въ годъ не распутается. Однако, голоса спорящихъ мало-по-малу стихали, наконецъ, замолкали вовсе, и мѣрщикъ опять продолжалъ свою работу, выкликая: разъ, два, три и т. д. до тридцати, а счетчикъ съ биркой и ножемъ въ рукахъ заканчивалъ: "первая" или "вторая",-- подразумевая: десятина. Всѣ сомнѣнія разрѣшались тутъ же, на мѣстѣ, и ни одной жалобы на неправильность дѣлежа не было предъявлено волостному суду; точно и довольно быстро вычислялась площадь очень сложныхъ фигуръ, въ родѣ неправильнаго многоугольника съ нѣсколькими округленными (логомъ или рѣчкой) сторонами. Сажень въ видѣ циркуля, развернутаго подъ прямымъ угломъ, служила и для измѣренія, и за астролябію для возставленія и опусканія перпендикуляра; все дѣлалось такъ просто и отчетливо (хотя геометрически -- далеко не всегда точно), что рѣшительно всѣмъ участникамъ въ дѣлежѣ было понятно, что дѣлаетъ или хочетъ дѣлать мѣрщикъ, измѣряя эту сторону клина, или разбивая острый уголъ треугольника -- клина тожъ -- пополамъ, если же въ комъ-нибудь рождалось сомнѣніе, то тутъ-то поднимался крикъ и шумъ и продолжался до тѣхъ поръ, пока оставался хоть одинъ сомнѣвающійся. На полѣ оставались до поздняго вечера, особенно когда приступили къ дѣлежу дальнихъ столбовъ, отстоящихъ отъ села верстахъ въ 12--15, поздними вечерами приходилось мнѣ видѣть изъ окна, какъ кавалькада сѣрыхъ тружениковъ подъѣзжала съ поля прямо къ кабаку и распивала четверть или двѣ -- въ счетъ арендной платы за какой-нибудь маленькій клинъ, который не стоило дѣлить на души, и который сдавался, поэтому, въ аренду въ однѣ руки; охотники снимать такіе клинушки находились всегда тутъ же, между мѣрщиками. При сдачѣ за водку десятина шла не дороже 7--10 руб., между тѣмъ какъ нормальная ея стоимость была не менѣе 10--15 руб.; впрочемъ, цифры эти выведены мною по расчету, потому что десятины въ отрѣзѣ никогда не остаются, а бываютъ только клочки, въ четверть десятины и менѣе. Эта разница въ цѣнѣ не можетъ, однако, служить значительнымъ упрекомъ мѣрщикамъ въ пропиваніи мірского добра: прежде чѣмъ осуждать, нужно войти въ положеніе людей, цѣлые дни проводящихъ въ полѣ на мірской службѣ въ то время, какъ прочіе однообщественники ихъ живутъ дома и работаютъ на себя; вознагражденія за эту исполняемую мірскую работу мѣрщики не получаютъ, и она имъ въ прямой убытокъ, такъ какъ домъ и хозяйство ихъ лишаются на все это время работника. Понятно, что мѣрщики считаютъ себя вправѣ послѣ долгаго рабочаго дня выпить шкаликъ-другой на мірской счетъ. Изъ разспросовъ моихъ по поводу этого обстоятельства оказалось, что всего пропито было разныхъ клинушковъ, величиной отъ 1/10 до 1/4 десят. на сумму около 120 рублей, что составляетъ расходъ по измѣренію земли на одного домохозяина около двадцати копѣекъ. Этотъ расходъ, конечно, долженъ считаться очень скромнымъ, въ виду того, что двадцать копѣекъ, разложенныя на шесть лѣтъ, опредѣлятъ ежегодный расходъ на предметъ правильнаго распредѣленія земли всего около трехъ-четырехъ коп. на домохозяина,-- величина окончательно ничтожная, въ силу этого ли, или просто въ силу обычая, мнѣ никогда, даже въ частномъ разговорѣ, не приходилось слышать выраженія неудовольствія по поводу пропитаго мѣрщиками клинушка. Кромѣ того, не надо упускать изъ виду, что составъ мѣрщиковъ непостояненъ, а совершенно случаенъ, и что каждый изъ сидѣвшихъ ныньче дома можетъ завтра отправиться на поле мѣрить и затѣмъ вечеромъ принять участіе въ общей выпивкѣ. Бобыльскіе надѣлы и нѣкоторые другіе, болѣе крупные участки, по тѣмъ или другимъ причинамъ не попавшіе въ разверстку, становились общественной собственностью всей сотни, которая впослѣдствіи и распоряжалась ими по своему усмотрѣнію, безъ всякаго контроля со стороны всего сельскаго общества или старосты. Такимъ образомъ, сотня есть не что иное, какъ мелкая, но самостоятельная поземельная община; то же самое до нѣкоторой степени относится даже къ десяткамъ, т.-е. по-любу соединившимся домохозяевамъ, у которыхъ въ общей сложности десять надѣльныхъ душъ; эти десятки также владѣютъ иногда микроскопическими клинушками, не подѣленными между членами десятка на души, и эти клинушки составляютъ уже собственность только этого десятка. Такимъ образомъ, крестьянинъ можетъ быть: первое -- неограниченнымъ (въ извѣстномъ отношеніи) собственникомъ своего надѣла, и второе -- участникомъ а) въ мірскихъ земляхъ своего десятка, б) своей сотни и в) своего сельскаго общества. Эти-то мірскіе, не подѣленные на души клинушки обыкновенно сдаются "десятками" или "сотнями",-- смотря по тому, въ чьемъ владѣніи состоятъ,-- въ аренду, и при этихъ сдачахъ происходитъ злоупотребленій гораздо больше, чѣмъ, напримѣръ, при раздѣлѣ земли. Дѣло въ томъ, что въ процедурѣ сдачи въ аренду мірскихъ клиньевъ и десятинъ участвуютъ только немногіе наиболѣе состоятельные или многосемейные домохозяева, у которыхъ есть кому остаться дома, нарѣзать сѣчки, напоить скотину,-- и которымъ ничего не стоитъ потолочься часъ-другой около кабака, въ виду даровой выпивки въ томъ же кабакѣ большинство или, во всякомъ случаѣ, порядочная часть такихъ сдатчиковъ -- всегда міроѣды, между собой не конкурирующіе. Дѣло происходитъ обыкновенно такъ.
Иванъ, мужикъ изъ среднесостоятельныхъ, не упускающій случая схватить "счастье", если оно дается въ руки, облюбовалъ себѣ сотенно-мірскую десятину. Первымъ долгомъ онъ направляется къ Парфену, самому завзятому горлодралу, кулаку и выжигѣ на первый взглядъ, и вмѣстѣ съ тѣмъ самому нужному человѣку въ сотнѣ,-- если къ нему присмотрѣться поближе,-- знающему всѣ мірскіе распорядки и нужды, всѣ мірскіе клоки, будь онъ не болѣе 1/15 десятины, характеры и наклонности всѣхъ своихъ односотенныхъ домохозяевъ, ихъ семьи, ихъ коровъ и лошадей, количество свезеннаго ими съ поля хлѣба, количество проданнаго въ городѣ овса, количество заготовленной ими къ празднику водки,-- словомъ, рѣшительно весь домашній ихъ обиходъ... Вотъ къ такому-то всевѣдущему Парфену и приходитъ Иванъ.