Волостной писарь -- это связующее звено крестьянства со всѣми и со всѣмъ, что похоже на начальство; все, что имѣетъ что-нибудь приказать, предписать, объяснить, объявить, всѣ, кто нуждается въ какой-нибудь справкѣ или цифрѣ,-- всѣ эти и все это обращается въ волость, т. е. къ волостному писарю, какъ единственному источнику, могущему доставить все необходимое. Земская управа спрашиваетъ, сколько уродилось хлѣба, сколько его будетъ поѣдено и сколько останется; казенная палата -- каковъ оборотъ на ярмаркѣ; крестьянское присутствіе -- каковы мотивы, вызывающіе переселеніе, исправникъ -- каковы причины обѣднѣнія населенія, сопряженнаго съ возрастаніемъ недоимокъ; губернскій статистическій комитетъ -- нѣтъ ли въ предѣлахъ волости какихъ-либо антиковъ, кургановъ и т. п.; кто-нибудь изъ нихъ, или всѣ вмѣстѣ -- каковы могутъ быть заработки населенія въ виду постигшаго край неурожая, и проч., и проч... Въ волостномъ правленіи ведутся дѣла изъ областей вѣдѣнія шести министерствъ,-- внутреннихъ дѣлъ, финансовъ, военнаго, юстиціи, народнаго просвѣщенія, государственныхъ имуществъ; и только благодаря отдаленности иностранныхъ державъ и окіяновъ-морей отъ волостныхъ правленій центральной Россіи (объ окраинахъ судить не смѣю), ихъ не касаются министерства иностранныхъ дѣлъ и морское... И всѣ эти сорокъ шесть -- я на досугѣ какъ-то сосчиталъ -- начальственныхъ мѣстъ и лицъ требуютъ вѣрныхъ, точныхъ и, главное, немедленныхъ исполненій и донесеній о предметахъ самыхъ разнообразныхъ; понятно, что одному человѣку, къ тому же никогда не слыхавшему о статистикѣ, экономикѣ, археологіи, гигіенѣ и проч., не разорваться, и поэтому къ дѣлу онъ относится самымъ формальнымъ образомъ. Если приходитъ предписаніе, на которое отвѣта не требуется, то оно спокойно подшивается "къ дѣлу"; если предписаніе требуетъ отвѣта объ исполненіи, то до подшитія его къ дѣлу берется бланокъ и пишется донесеніе: "во исполненіе предписанія в. в-дія, имѣю честь донести" и проч.,-- словомъ, что все исполнено; если наконецъ требуется обстоятельное донесеніе съ цифрами и проч., то половина ихъ нахватывается изъ прошлогоднихъ дѣлъ, а половина присочиняется сообразно обстоятельствамъ. Требуются, напр., свѣдѣнія объ урожаѣ; писарь, какъ мѣстный житель, видѣлъ при разъѣздахъ и слышалъ изъ разговоровъ въ "Центральной Харчевнѣ", что "рожь нонѣ ни лучше, ни хуже прошлогодней, овсы погорѣли, а проса слава Богу". Недолго думая, онъ беретъ донесеніе объ урожаѣ прошлаго года и смотритъ, какъ велики тамъ цифры: ржи значилось собранной 29,351 четверть,-- онъ напишетъ 29,845 четв., овса было 41,200 ч., появится 27,630 ч., проса было 3,823 ч., въ новомъ донесеніи окажется 4,655 ч. и т. п. Затѣмъ будетъ также "примѣрно" исчислено, сколько требуется на прокормленіе людей ржи, картофеля и пшена, а для скота и лошадей -- овса и сѣна, а вычтя вторыя количества изъ первыхъ, не трудно уже получить математически точныя "данныя объ излишкахъ хлѣбныхъ запасовъ по такой-то волости, такого-то уѣзда, воронежской губерніи"... Идите, пожалуй, по дворамъ, повѣряйте сами, коли не вѣрите!.. Долженъ, однако, оговориться: конечно, цифрѣ 29,351 ч. нельзя довѣрять; гораздо болѣе вѣроятности имѣли бы цифры съ четырьмя нулями; но писаря "не смѣютъ" ставить такихъ огульныхъ величинъ, потому что -- какая же это выйдетъ статистика, наука, какъ извѣстно, требующая особой точности? Но какъ ни смѣшно писарское остроуміе, а совершенно безполезнымъ его считать нельзя; надо только крайне осторожно относиться къ цифрамъ и брать не столько абсолютныя, какъ относительныя ихъ величины, которыя въ большинствѣ случаевъ достаточно вѣрны. Дѣло въ томъ, что, благодаря многолѣтнимъ комбинаціямъ, основныя цифры, изъ которыхъ черпаютъ писаря свои отчеты, сложились довольно счастливымъ образомъ и очень недалеки отъ истины; умышленно же искажать правду писарямъ, въ большинствѣ случаевъ, нѣтъ никакого расчета; и стараются они обыкновенно производить измѣненія въ прошлогоднихъ данныхъ ужъ не вовсе съ бухты-барахты, а болѣе или менѣе согласно съ дѣйствительностью. Былъ, напримѣръ, урожай ржи въ прошломъ году самъ-8, какъ значится въ вѣдомости волостного правленія; въ дѣйствительности-то, Богъ его знаетъ, можетъ быть, онъ былъ самъ-7, а, можетъ быть, самъ-9, но дѣло въ томъ, что центральному учрежденію, собирающему справки, уже извѣстно до нѣкоторой степени, каково при данномъ урожаѣ было экономическое благосостояніе населенія. Вдругъ писарь, потолковавъ съ Козьмой и узнавъ, что у него копна даетъ нонѣ только 2 1/2 мѣры, когда въ прошломъ году давала 5 мѣръ, и съ Трофимомъ, у котораго рожь вышла еще хуже, давъ только 2 мѣры съ копны,-- вдругъ писарь уменьшаетъ цифру урожая до сам-3 1/2. Кто его знаетъ, какъ оно выйдетъ въ общей сложности; можетъ быть, самъ-3 1/2, можетъ быть самъ-2 1/2, а можетъ быть, самъ-4, но дѣло въ томъ, что урожай нынѣшняго года несомнѣнно ниже прошлогодняго, и можно даже съ увѣренностью сказать, что онъ около двухъ разъ менѣе прошлогодняго. Соображаясь съ другими данными, которыя у собирателя свѣдѣній имѣются, конечно, подъ руками, можно-таки, по моему, придти къ какому-либо заключенію, очень недалекому отъ истины, о затрудненіяхъ, которыя придется переносить населенію при нынѣшнемъ неурожаѣ. Этотъ примѣръ былъ апріорный; позволю себѣ разсказать о бывшемъ въ дѣйствительности фактѣ, приведшемъ меня въ немалое смущеніе. Когда я поступилъ въ 1881 г. на должность писаря, то со времени военно-конской переписи, произведенной наканунѣ турецкой войны, прошло уже около пяти лѣтъ; за это время въ кочетовской волости былъ небольшой падежъ лошадей. Въ 1870 году, если не ошибаюсь (пишу на память, такъ какъ въ настоящее время я уже далекъ отъ Кочетова), была по требованію губернской земской управы произведена перепись всей крестьянской скотины -- конечно, волостными писарями же, и съ тѣхъ поръ переписи новой не было. За одиннадцатилѣтній промежутокъ, было нѣсколько падежей скота. Наконецъ, при дѣлѣ волостного правленія за 1880 г. имѣлись свѣдѣнія "о движеніи" народонаселенія по волости, съ точными цифрами о количествѣ лицъ мужск. и женск. пола, когда и откуда взялись эти послѣднія цифры, не припомню,-- во всякомъ случаѣ, недавней переписи не было, а вѣрнѣе всего, что взяты были онѣ, цифры, изъ посемейныхъ списковъ, составленныхъ при введеніи новаго устава о воинской повинности въ 1874 г. и затѣмъ ежегодно измѣнялись согласно даннымъ, сообщаемымъ священниками о естественномъ приростѣ населенія, т.-е. о числѣ рожденій и смертей. Какъ видите, промежутки времени между моментами опредѣленія основныхъ цифръ и тѣхъ, которыя относились къ 1881 г., были довольно значительны, и можно бы ожидать, что, при ежегодномъ измѣненіи ихъ "на глазокъ" волостными писарями, послѣднія цифровыя данныя уже сильно разнятся отъ дѣйствительныхъ, натуральныхъ величинъ. И что же,-- несмотря на падежи, войну, эпидеміи и проч., цифры, полученныя при переписи, дѣйствительно произведенной вновь образованнымъ земскимъ статистическимъ бюро въ 1884 г., очень не много разнились отъ выведенныхъ мною "на глазокъ" въ вѣдомостяхъ, такъ наприм., при общемъ, болѣе четырехъ тысячъ штукъ, количествѣ лошадей, разница была только въ нѣсколько десятковъ, для коровъ -- около двухъ-сотъ-пятидесяти при 3500 шт., а для лицъ мужского пола -- около трехсотъ при общемъ количествѣ въ 6 тысячъ! Иначе сказать, разница между волостными и дѣйствительными цифрами колебалась между 2% и 7%!.. Разница, собственно говоря, не особенно значительная. Я спрашивалъ писарей, какъ они это дѣлаютъ, и получалъ въ отвѣтъ, что они сообразуются съ падежами и эпидеміями: "если не было падежа, ну, прикинешь штукъ 200, а то если былъ, да небольшой, ничего не прибавишь, а еще скинешь полусотку, такъ и ведемъ изъ года въ годъ". Такъ велъ и я три года, рѣшительно не имѣя возможности производить ежегодно. статистическую подробную перепись двухъ тысячъ дворовъ и удовлетворяя своему нравственному чувству лишь тѣмъ, что въ концѣ вѣдомостей добавлялъ "приблизительно", или ставилъ при цифрахъ вопросительные знаки, но въ 1884 г., какъ сказано, имѣлъ удовольствіе убѣдиться, что большого грѣха на душѣ моей относительно статистическихъ данныхъ не лежитъ.

Возвращаюсь къ прерванному изложенію. Итакъ, волостные писаря, даже при всей своей доброй волѣ, должны ограничиваться формальнымъ, канцелярскимъ отношеніемъ ко многимъ благимъ начинаніямъ; человѣкъ всегда остается человѣкомъ и склоненъ преимущественно стараться о своемъ благополучіи; писаря же, при своемъ невысокомъ образовательномъ и, пожалуй, нравственномъ цензѣ, никакъ не могутъ быть одушевлены идеей служенія человѣчеству или народу. Они ограничиваются болѣе легкимъ служеніемъ: служеніемъ начальству изъ-за средствъ къ существованію, и поэтому вся задача ихъ жизни состоитъ въ томъ, чтобы не прогнѣвить начальство, работая какъ можно менѣе и какъ можно болѣе выгадывая свободнаго времени "для себя". Отсюда и происходитъ формальное, небрежное отношеніе къ обязанности и появляется въ обиходѣ пословица: "настрочилъ -- и съ плечъ долой". Да и какъ не строчить, когда, кромѣ указанной уже мною переписки, такъ сказать, текущей, на обязанности писаря лежитъ еще веденіе тридцати съ лишнимъ книгъ, въ томъ числѣ нѣсколькихъ денежныхъ, и удовлетвореніе всѣхъ нуждъ населенія, что сопряжено съ безпрерывными разъѣздами для составленія приговоровъ, описей, актовъ и проч.? Трудъ, воистину, громадный, безъ передышки, потому что воскресенье и праздники -- самые тяжелые дни для писаря: народъ, свободный отъ полевыхъ работъ, спѣшитъ, чтобы не потерять день въ будни, обдѣлать въ эти дни всѣ свои дѣла въ волости; трудъ, повторяю, громадный, и не будь въ писарствѣ мрачныхъ сторонъ -- кляузничества, халуйства и взяточничества,-- лица, несущія этотъ трудъ на своихъ плечахъ, заслуживали бы полнаго уваженія всѣхъ людей.

Какое же вознагражденіе получаетъ этотъ статистикъ, бухгалтеръ, изслѣдователь народной жизни, этотъ агентъ земскаго страхованія, и проч.? Въ --скомъ уѣздѣ только одинъ счастливецъ получалъ 50 р. въ мѣсяцъ, а всѣ остальные -- 40, 30 и даже 25 руб.; но все это еще ничего бы, потому что въ деревнѣ на такія средства кое-какъ прожить можно, отвратительно то, что эти рубли приходится ежегодно выпрашивать у волостного схода, ублаготворяя его полуведромъ или ведромъ водки, претерпѣвая униженіе отъ разныхъ Парфеновъ, держащихъ весь сходъ въ рукахъ. Въ предъидущей главѣ я передавалъ разсказъ одного изъ этихъ Парфеновъ, какъ онъ смирилъ заартачившагося писаря. Положимъ, что этотъ писарь никакими особенными доблестями не отличался и самъ вызвалъ Парфена на бой, превысивъ свою власть; но не всегда же случается, что Парфены дѣйствуютъ только изъ оскорбленнаго самолюбія: обыкновенно они ратуютъ за прибавку къ жалованью писаря или за убавку -- смотря по тому, дана ли имъ трюшница, или нѣтъ. Лично я за три года своей дѣятельности въ Кочетовѣ настолько съумѣлъ расположить къ себѣ населеніе, что при послѣднемъ назначеніи мнѣ жалованья въ 1684 г. и рѣчи не было о водкѣ: никто не заикнулся потребовать съ меня могорычъ, а нѣкоторые предлагали мнѣ даже прибавить жалованья, но я самъ пожелалъ остаться при прежнемъ окладѣ въ 35 р. въ мѣсяцъ; но прошу не забыть, что это произошло на третій годъ моего служенія,-- а эти годы мнѣ чего-нибудь да стоили!..

Несомнѣнно, что частью благодаря ничтожности вознагражденія за громадный трудъ и, главное, благодаря денежной зависимости отъ Парфеновъ,-- черезчуръ мало находится охотниковъ изъ порядочныхъ людей занимать должность волостныхъ писарей, предпочитая сидѣть въ городахъ, въ душныхъ конторахъ и правленіяхъ и получать какими-нибудь двумя десятками рублей болѣе жалованья, чѣмъ они могли бы получить въ деревнѣ (о такъ называемыхъ "независящихъ обстоятельствахъ" препятствующихъ многимъ охотникамъ изъ числа интеллигенціи взяться за этотъ трудъ -- можно развѣ только упомянуть, а обсуждать его -- не полагается). Съ другой стороны, благодаря хуже, чѣмъ неудовлетворительному составу писарей, разныя начальствующія лица привыкли къ нимъ относиться не какъ къ самостоятельному и заслуживающему хотя бы нѣкотораго уваженія люду, а какъ къ низшаго сорта наемникамъ, безъ воли и достоинства, обязаннымъ безпрекословно исполнять всѣ разумныя, неразумныя и даже беззаконныя требованія власть имѣющихъ. Поэтому, положеніе порядочнаго человѣка, попавшаго въ писарскую шкуру, бываетъ порой почти что невыносимо: начальство помыкаетъ, Парфены доѣзжаютъ, крестьянство сторонится и относится съ недовѣріемъ ко всякому доброму порыву... И рѣдкій-рѣдкій, не совсѣмъ опустившійся, человѣкъ удержится на этомъ проклятомъ мѣстѣ; всѣ такіе, при первой возможности, бѣгутъ на частныя должности -- въ приказчики, конторщики, управляющіе, а то и въ урядники, лишь бы только имѣть не-двусмысленное положеніе и знать одного опредѣленнаго хозяина, а не цѣлую коллекцію разныхъ властей!..

Лично я стоялъ на совершенно особомъ положеніи отъ другихъ волостныхъ писарей, потому что нѣкоторые изъ начальниковъ познакомились со мной черезъ моего товарища Ковалева, о которомъ я упоминалъ въ началѣ этихъ очерковъ, другіе же, хотя и незнакомые съ моимъ прошлымъ, все-таки чувствовали во мнѣ что-то такое, что заставляло ихъ относиться ко мнѣ совершенно иначе, чѣмъ къ прочимъ писарямъ. Однако, несмотря на всю выгоду моего положенія, я часто бывалъ въ прескверныхъ обстоятельствахъ, и самолюбіе мое, или, вѣрнѣе сказать, чувство собственнаго достоинства -- нерѣдко достаточно-таки страдало. Вотъ, наприм. одиннадцать часовъ вечера, осень, слякоть, я дома и собираюсь уже ложиться спать, такъ какъ встаю рано, въ седьмомъ часу утра. Вдругъ сильный стукъ въ окно.

-- Кто тамъ? Что нужно?

-- Пожалуйте въ волость,-- узнаю голосъ десятскаго; -- слѣдственникъ пріѣхалъ, требуютъ васъ къ себѣ.

Недоумѣваю, что за экстренная надобность, однако, одѣваюсь, натягиваю закорузлые болотные сапоги и иду за полверсты въ волость, шлепая по лужамъ и насквозь пронизываемый мелкимъ осеннимъ дождемъ.

-- А, здравствуйте,-- говоритъ слѣдователь, сидя за привѣтливо шумящимъ самоваромъ и кушая чай со свѣжими сливками и съ сдобными сухарями, привезенными изъ города.-- Вотъ мнѣ нужны эти люди, которыхъ я выписалъ на эту бумажку; распорядитесь, чтобъ они завтра къ 9-ти часамъ утра были здѣсь.

-- Но, г. слѣдователь, я вижу, что нѣкоторые вызываются изъ селеній за 12 и 15 верстъ: въ такую погоду они не успѣютъ пріѣхать къ 9-ти часамъ.