-- Значитъ ты поѣдешь?
-- Телеграфируй мнѣ изъ Лондона, какъ обстоятъ дѣла. Если по всѣмъ признакамъ это затишье должно еще продлиться, то я поѣду. Сейчасъ я не могу работать, я чувствую такой упадокъ энергіи! Можетъ быть тамъ я сумѣю овладѣть собой и найду, что то великое дѣло, которому я посвятила свою жизнь, мнѣ дороже всего.
-- И не старайся убѣждать себя въ этомъ!-- вскричала Ишбель, внезапно истугавшись.-- Это было бы неестественно и неразумно. Ты -- женщина и имѣешь право на счастье. А многимъ ли женщинамъ выпадаетъ, на долю такое счастье? Не отворачивайся же отъ него.
Ишбель уѣхала съ вечернимъ поѣздомъ. Джулія сидѣла въ своей комнатѣ, въ состояніи полнѣйшей апатіи и безсильно опустивъ руки.
Казалось, будто вся жизненная энергія покинула ее. Но когда она услыхала стукъ отъѣзжающаго экипажа, то вдругъ словно пробудилась отъ своего оцѣпенѣнія, и въ ея душѣ поднялся гнѣвный протестъ противъ такого полнаго подчиненія своей личности женскому началу. Она не хотѣла думать о Даніелѣ, но мысль о немъ упорно возвращалась къ ной, и воображеніе рисовало ей заманчивыя картины того счастья, котораго она была лишена до сихъ поръ.
-- Что я буду дѣлать? Что я буду дѣлать?-- съ тоской спрашивала она себя на другое утро.-- И это любовь? Этотъ ужасъ? Это униженіе? Это полное уничтоженіе воли? Вѣдь я такъ же безпомощна теперь, какъ если бъ лежала въ госпиталѣ въ тифозной горячкѣ!..
За всю свою жизнь съ Френсомъ, несмотря на весь ужасъ, испытанный ею, она никогда не чувствовала такого униженія, какъ въ данную минуту. Куда дѣвалась ея воля, ея самообладаніе? Она ненавидѣла Тэя.
Сумрачная, дождливая погода только усиливала ея мрачное, унылое настроеніе. Какъ будто и въ самомъ дѣлѣ съ отъѣздомъ Тэя солнце перестало свѣтить ей. Она чувствовала, что не можетъ здѣсь оставаться, несмотря на свое обѣщаніе. Это состояніе бездѣятельнаго ожиданія было ей нестерпимо. Въ Лондонѣ сейчасъ нѣтъ никакой работы, которая могла бы захватить ее цѣликомъ. И мысль о Невисѣ, какъ о спасительномъ убѣжищѣ, снова завладѣла ею.-- Да, Ишбель права,-- я тамъ скорѣе всею верну свое душевное спокойствіе, свое душевное равновѣсіе!-- рѣшила Джулія и тотчасъ же принялась укладываться.
XXIV.
Наканунѣ отъѣзда Джуліи въ Невисъ Ишбель вошла въ кабинетъ мужа и, усѣвшись на ручку кресла, возлѣ него, спросила: