-- Тебѣ нравится мистеръ Тэй?
-- Очень. Онъ славный парень, съ головой и характеромъ.
-- Какъ ты думаешь, выйдетъ за него Джулія замужъ?
-- Вотъ ужъ не знаю! Джулія -- твердый орѣхъ, который не всякій можетъ раскусить.
-- Мнѣ бы такъ хотѣлось, чтобы она была счастлива, а Тэй самый подходящій для нея человѣкъ. Слушай, что я тебѣ скажу. Френсъ очень плохъ. У него былъ опять сердечный припадокъ, и оно можетъ умереть съ минуты на минуту.
Даркъ свистнулъ.-- Это упрощаетъ дѣло,-- оказалъ онъ.
-- Вчера я была у Кингсборо и осторожно вывѣдала у герцогини, въ какомъ положеніи дѣло. Доктора говорятъ, что онъ проживетъ нѣсколько дней, не больше. Я не говорила объ этомъ, пока Джулія и Тэй не уѣхали оба. Если бъ Тэй узналъ объ этомъ, то онъ бы не уѣхалъ, и здѣсь, въ Англіи, среди привычной обстановки и вліяній, Джулія не сдалась бы никогда. Но въ Невисѣ, на тропическомъ островѣ! Тамъ всѣ наши понятія объ обязанностяхъ, принципахъ и т. п. должны казаться призрачными. Притомъ же въ тропикахъ энергія и воля слабѣютъ, не говоря уже о вліяніи романической природы на душу женщины. Поэтому я прошу тебя, пошли Тэю каблеграмму,-- онъ получитъ ее въ день своего пріѣзда въ Нью-Іоркъ,-- что Френсъ умираетъ, а Джулія уѣхала въ Невисъ. Если онъ будетъ благоразуменъ, то отправится туда немедленно и обвѣнчается съ ней, какъ только получитъ отъ тебя другую каблеграмму, о смерти Френса.. Джулія не должна возвращаться въ Англію раньше. Если она пріѣдетъ сюда, то Тэю придется начинать все дѣло сызнова. Я чувствую, что совершаю измѣну по отношенію къ нашему общему женскому дѣлу. Но я люблю Джулію и не хочу, чтобы она приносила въ жертву свое счастье. Притомъ же я увѣрена, что мы теперь побѣдимъ, и безъ нея. Но Бриджитъ, разумѣется, я не скажу объ этомъ.
Во время длиннаго морского путешествія Джулія точно переродилась. Она не думала больше ни о своемъ дѣлѣ, которое, казалось, наполняло ея жизнь до этой минуты, ни о своихъ обязательствахъ. Все отступило на задній планъ передъ яркими воспоминаніями о пережитыхъ ею дняхъ въ Мюнхенѣ. Она перечитывала письма Тэя и думала о немъ, о его будущемъ, о его работѣ, о его мечтахъ объ усовершенствованіи и улучшеніи своей націи. Та глухая, мучительная душевная борьба, которая заставила ее бѣжать изъ Мюнхена и искать спасенія въ Невисѣ, теперь какъ будто затихла. Она въ самомъ дѣлѣ нашла забвеніе и искренно радовалась этому. Она писала Даніелю и въ этихъ письмахъ открывала ему свою душу, чего не дѣлала тогда, когда была съ нимъ. Теперь онъ могъ читать въ ея душѣ, какъ въ открытой книгѣ, и не станетъ больше упрекать ее въ томъ, что она надѣваетъ на себя личину. Которую изъ Джулій я люблю?-- говорилъ онъ ей.-- Я и самъ не знаю! Вы такая многогранная, разноцвѣтная... А гдѣ же настоящая Джулія, та, которая скрывается въ глубинѣ?-- Джулія улыбалась, вспоминая его слова. Тихая радость наполняла ея сердце; она была счастлива уже тѣмъ, что любила, хотя даже не знала, увидится ли когда-нибудь съ любимымъ человѣкомъ! Все равно, она утолила голодъ своего сердца, свою жажду любви, а тамъ -- будь что будетъ!
Ея мысли унеслись къ Невису. Она вспомнила Фанни, дочь своего брата, которую оставила крошечнымъ ребенкомъ. Какъ она будетъ рада увидѣть ее! Дремлющее чувство материнства опять проснулось въ ея душѣ. Въ ранней молодости Джулія очень любила дѣтей, и съ мыслью о замужествѣ у нея всегда соединялась мысль о дѣтяхъ. Но брачныя ласки Френса, приводившія ее въ содроганіе, казалось, навсегда заглушили у нея желаніе быть матерью. И вотъ теперь, въ первый разъ послѣ долгаго промежутка, она снова испытала этожеланіе и съ нѣжностью думала о Фанни. Вѣдь она была такимъ прелестнымъ ребенкомъ! Она будетъ ея дочерью. И Джулія ужемечтала о томъ, какъ она возьметъ съ собой въ Лондонъ маленькую дикарку, какой она сама была когда-то, и постарается тамъ образовать ее.
Когда вдали показались очертанія острова, и Джулія уже могла различать волнующіяся поля сахарнаго тростника, красивыя развалины, заново отстроенный отель, гдѣ были морскія купанья, пальмовыя рощи и вершину потухшаго вулкана, окутанную облаками, то волненіе ея достигло крайнихъ предѣловъ. Даніель Тэй былъ совершенно забытъ въ эту минуту!