Эта исторія, разсказанная Нигелемъ, вызвала взрывъ негодованія въ душѣ Джуліи и пробудила, въ ней внезапный энтузіазмъ къ дѣлу женщинъ. Но этотъ энтузіазмъ сталъ потухать, когда она осталась одна, со своими размышленіями. Она ощущала страшную пустоту въ душѣ, въ сердцѣ. Отчего нѣтъ возлѣ нея человѣка, котораго она могла бы любить, который могъ бы быть ея мужемъ? Впервые она испытала эту страстную жажду личнаго счастья во время катанья на лодкѣ, въ Индіи, въ лунную тропическую ночь. Ее везъ молчаливый индусъ въ тюрбанѣ, и она была одна, одна во всемъ мірѣ! Отчего она не можетъ любить?.. До этой минуты она не чувствовала потребности любви и вполнѣ наслаждалась яркостью красокъ, великолѣпіемъ и разнообразіемъ картинъ тропической природы и жизни. Индія неудержимо влекла ее къ себѣ, и она со всею пылкостью, свойственной ея натурѣ, стремилась проникнуть въ тайны обаятельнаго востока. Но все же въ ея душѣ поднимался неотвязный вопросъ: "Гдѣ же мой мужъ? Гдѣ тотъ мужчина, котораго я могу любить? Онъ долженъ существовать гдѣ-нибудь на этой необъятной землѣ"!..
На другой день по пріѣздѣ въ Англію, Джулія, читая утромъ газеты, полныя описанія катастрофы въ Санъ-Франциско, снова вспомнила Даніеля Тэя и тутъ же рѣшила, что напишетъ ему. Вѣдь она была его старымъ другомъ, и ея письмо было вполнѣ умѣстнымъ и, конечно, не должно было удивить его!
Она, дѣйствительно, написала ему пространное письмо, напоминая объ ихъ прежней незабвенной дружбѣ (до этой минуты она и не вспоминала о ней!), и даже сама удивилась длинѣ своего письма, когда кончила его. Никогда она не могла бы написать такого длиннаго письма Нигелю! Впрочемъ, и его письма были совершенно безцвѣтными, и никогда въ нихъ не было ни искры энтузіазма. Странно все-таки, что она могла такъ много написать человѣку, о которомъ сохранила лишь одно смутное воспоминаніе, какъ объ оригинальномъ, восторженномъ юношѣ, нѣкогда влюбленномъ въ нее.
Запечатавъ письмо, Джулія вспомнила, что миссисъ Уинстонъ находится въ Лондонѣ, и рѣшила нанести ей визитъ. Она знала, что ея тетка была въ Невисѣ, и надѣялась получить отъ нея извѣстія о матери.
Миссисъ Уинстонъ встрѣтила Джулію довольно любезно, выразила удовольствіе по поводу ея возвращенія въ Лондонъ, но искренно возмутилась ея старомоднымъ костюмомъ. Джулія согласилась съ ней и сказала, что она намѣрена обновить свои туалеты. Но когда Джулія сообщила ей о своемъ желаніи принять участіе въ борьбѣ женщинъ за избирательныя права, то негодованію миссисъ Уинстонъ не было предѣловъ.
-- Какъ!-- вскричала она въ изумленіи.-- Ты хочешь присоединиться къ этимъ женщинамъ, которыя унижаютъ свой полъ, ведутъ себя, какъ одержимыя? Вѣдь Бриджитъ Гербертъ, должно быть, совсѣмъ сошла съ ума! Всѣ ея друзья отвернулись отъ нея. Женщина ея класса сражается съ полицейскими и ночуетъ въ тюрьмѣ! Когда же было что-нибудь подобное? Женщины хотятъ насильственно форсировать двери палаты общинъ! Неудивительно, что мужчинамъ онѣ противны!... Но я увѣрена, что ты шутишь. Ты не можешь носить старомодныя платья и вести себя, какъ онѣ ведутъ. Мнѣ кажется, я бы не могла примириться съ мыслью, что въ нашей семьѣ есть суффражистка!..
Однако, миссисъ Уинстонъ пришлось съ этимъ примириться, потому что Джулія съ головой ринулась въ суффражистское движеніе и смѣло пошла навстрѣчу всѣмъ послѣдствіямъ этого. Она не миновала тюрьмы, куда была заключена на сутки. Но ее въ особенности возмущала несправедливость ея ареста. Она произнесла рѣчь, призывающую къ миру, а ее обвинили въ подстрекательствѣ и арестовали. Между тѣмъ, мужчины произносятъ же безнаказанно гораздо болѣе зажигательныя рѣчи, но только эти рѣчи не касаются правъ женщинъ! Проведя въ полномъ одиночествѣ сутки, показавшіяся ей безконечными, въ холодной, грязной камерѣ, наполненной насѣкомыми, голодная и усталая, Джулія вышла оттуда, горя негодованіемъ противъ "звѣриной" тупости мужчинъ, и поклялась бороться съ ними до послѣдней возможности, чтобы добиться справедливости для женщинъ. Она поняла, почему избранныя женщины, поднявшія знамя возстанія, перестали заботиться о своей внѣшности, отказались охъ своей женственности, отъ всего, что давало имъ прежде такую силу надъ мужчинами. Быть можетъ, онѣ лишали себя той доли личнаго счастья, которая принадлежала имъ по праву, но это не останавливало ихъ. Онѣ имѣли въ виду одну великую цѣль: отмстить за милліоны страдающихъ женщинъ, являющихся жертвами мужскихъ законовъ, и если въ этой борьбѣ онѣ подвергаются всевозможнымъ униженіямъ, избіеніямъ и преслѣдованіямъ, то развѣ не такова судьба всѣхъ передовыхъ борцовъ за великія идеи, прокладывающихъ путь къ великимъ реформамъ?
Таковы были мысли, бушевавшія въ головѣ Джуліи во время ея пребыванія въ тюрьмѣ. Она вышла оттуда съ твердымъ рѣшеніемъ продолжать борьбу, и тотчасъ же отправилась по порученію женской лиги проповѣдывать и вербовать сторонниковъ для женскаго политическаго и соціальнаго союза. Въ теченіе четырехъ мѣсяцевъ Джулія объѣздила много городовъ и мѣстечекъ соединеннаго королевства и произносила рѣчи ежедневно, а иногда даже по два раза въ день. Она стала знаменитостью,-- по выраженію Бриджитъ, и поэтому не могла избѣжать вниманія печати. Англійскія и американскія газеты посвящали цѣлыя статьи ея выступленіямъ въ собраніяхъ, и за нею уже сложилась слава первокласснаго оратора. Репортеры нигдѣ не оставляли ее въ покоѣ.
-- Знаешь ли, твой портретъ можно найти въ каждой иллюстрированной газетѣ въ Америкѣ,-- сказала ей однажды Бриджитъ.-- И не только твоя красота, умъ и родство съ герцогскимъ домомъ играютъ тутъ роль! Ты обладаешь какимъ-то особымъ даромъ магнетизма, дѣйствующимъ на публику. Ты мечешь въ нее искры...