-- Не войти ли и намъ въ соглашеніе съ психотерапевтомъ и не попросить ли его внушить Джуліи, вмѣсто мыслей о Даніелѣ, мысли о Нигелѣ?
Бриджитъ расхохоталась.
-- Ты думаешь, что онъ еще не забылъ Джулію?-- спросила она.
-- Мнѣ кажется. Но онъ не можетъ жениться на ней въ Англіи, поэтому старается думать о ней какъ можно меньше и отвлекаетъ себя усиленной работой. Я скажу тебѣ кое-что, только прошу тебя не говорить этого ни Джуліи, ни Даніелю. У Френса былъ недавно очень сильный сердечный припадокъ. Джулія объ этомъ не знаетъ и врядъ-ли можетъ знать. Она вѣдь не справляется о своемъ мужѣ и никогда не посѣщаетъ герцога, который, хотя и простилъ ей, но все же не желаетъ, чтобъ ему напоминали, что въ его семьѣ есть суффражистка. Джулія уважаетъ его чувства и поэтому не ходитъ къ нему. Я же не хочу, чтобы она узнала объ этомъ раньше, чѣмъ уѣдетъ мистеръ Тэй. Въ Санъ-Франциско ему некогда будетъ думать о ней, и онъ снова погрузится въ свои дѣла. Я желаю счастья Джуліи, но но хочу, чтобы она уѣхала изъ Англіи. Она намъ нужна. И при томъ, хотя я нахожу мистера Тэя необыкновенно привлекательнымъ, но все же думаю, что она будетъ счастливѣе съ Нигелемъ. Тэй непремѣнно будетъ тираномъ, какъ и всѣ американцы, потому что въ глубинѣ души они смотрятъ на женщинъ, какъ на дѣтей. Они очень искусно поступаютъ и никогда открыто не борются съ ними. Онъ и Джулія -- слишкомъ разные люди. Если же онъ узнаетъ, что Френсъ сжоро умретъ, то не выпуститъ Джулію изъ рукъ и будетъ сторожить ее, чтобы жениться на ней при первой же возможности. Онъ настоитъ на своемъ, повѣрь мнѣ!
-- Хорошо, я буду молчать, хотя мнѣ это не нравится. Я предпочитаю открытую игру.
-- Мы находимся на военномъ положеніи,-- возразила холодно Бриджитъ.-- Не забывай этого.
XXII.
-- Джулія!-- послышался голосъ Тэя въ телефонъ.-- Я остановился въ сосѣднемъ отелѣ. По правдѣ сказать, я еще никогда не чувствовалъ себя такимъ злымъ. А вы какъ себя чувствуете?
-- Мнѣ холодно. Печка совсѣмъ не грѣетъ.
-- И мнѣ тоже. Она напоминаетъ полярнаго медвѣдя, и я жду, что онъ проглотить меня. Пускай, если только въ его внутренности я могу согрѣться. Мнѣ только что подали очень странный и малосъѣдобный ужинъ. Я думаю, что и вы получите такой же, потому что это -- Германія, а теперь половина двѣнадцатаго ночи. Ничего другого получить нельзя.