"Пишу лишь съ тѣмъ, чтобы увѣдомить васъ, что я не погибъ въ разливѣ, и что при моемъ возвращеніи мы возобновимъ этотъ разговоръ съ того же мѣста, на которомъ онъ былъ прерванъ.-- Э. Г."
Изабелла получила эту записку рано утромъ, а вечеромъ, для того, чтобы отнять у себя возможность ждать Гвинна и ощущать его отсутствіе, она переѣхала въ м-ссъ Треннаганъ, жившей въ старинномъ домѣ Іорба. Она рѣшила, что должна взять себя въ руки. Треннаганы жили своимъ доходомъ, не стремясь богатѣть, и въ домѣ ихъ все успокоительно дѣйствовало на нервы, хотя, благодаря присутствію взрослой дочери, приходилось много выѣзжать. Иногда Изабелла выѣзжала съ вѣрною м-ссъ Гоферъ, братъ которой, молодой милліонеръ, оказывалъ ей серьезное вниманіе. Въ первый разъ въ жизни она отчаянно кокетничала, и на костюмированномъ балу, даваемомъ ежегодно на масляницѣ художественнымъ кружкомъ, она появилась въ испанскомъ костюмѣ и даже проплясала испанскій танецъ, аккомпанируя себѣ на тамбуринѣ и кастаньетахъ.
Она имѣла громадный успѣхъ, получила два предложенія и вернулась домой съ сознаніемъ, что роль кокетки превосходно удалась ей. Но это была только роль.
Отъ леди Викторіи она угнала, что Гвиннъ задержался на нѣкоторое время въ Санта-Барбара по случаю вывиха ноги. Черезъ Кольтона старшаго она получила отъ него оффиціальное извѣщеніе и просьбу присутствовать въ качествѣ хозяйки при закладкѣ громаднаго зданія, которое должно было носить названіе "Дома Отисовъ". Въ одно прекрасное весеннее утро она съ большимъ достоинствомъ и граціей выполнила эту церемонію, на которой присутствовали многіе изъ знакомыхъ, пріѣхавшіе въ убранныхъ цвѣтами автомобиляхъ.
Треннаганы, собиравшіеся цѣлой компаніей въ Мексику на спеціально заказанномъ поѣздѣ, звали ее съ собой, но мѣсяцъ увеселеній утомилъ ее, и хотя она вернулась домой не съ прежнею бьющею черезъ край радостью, но все же она была довольна, что вернулась въ свое уединеніе, и до поздней ночи просидѣла на верандѣ.
Исчезли всѣ слѣды зимняго безумія,-- холмы зазеленѣли, листва распускалась, полевые цвѣты поднимали изъ травы свои головки. Пейзажъ почти напоминалъ мирную Англію.
Подъ вліяніемъ ли городского переутомленія или ранней весны, но миссъ Отисъ ощущала какую-то невѣдомую ей вялость и подолгу лежала въ гамакѣ, повѣшенномъ подъ деревьями у портика. Теперь Гвиннъ, безъ сомнѣнія, уже убѣдился, что она не измѣнитъ своего рѣшенія, а можетъ быть, и онъ "раздумалъ". Ее вызвала изъ этого состоянія апатіи телеграмма изъ El-Paso.
"Я здѣсь съ Треннаганами. Сегодня ѣду въ Вашингтонъ. Ожидайте меня во всякое время. Но если меня что-нибудь задержитъ, заглядывайте по временамъ ко мнѣ въ ранчо. Прошу васъ всѣмъ распоряжаться. Радъ, что вы развлеклись въ городѣ. Я предпочитаю для "Дома" окраску цвѣта terra-cotta. Получилъ извѣстіе, что заложены еще два новыхъ зданія по сосѣдству. Чувствую себя хорошо.-- Э. Г."
Принесенныя ей этой телеграммою радость, облегченіе, нѣжная надежда и неуловимая лесть -- не только вывели ее изъ апатіи, но привели въ такое состояніе возбужденія, что она вскочила, побѣжала къ себѣ въ спальню и зарыдала.
Она не столько, была удавлена, сколько разсержена на себя и на жизнь, сыгравшую съ ней такую шутку. Менѣе чѣмъ когда-либо ей хотѣлось выходить эамужъ, перестать быть вполнѣ собою, примириться съ неизбѣжною смертью мечты и грядущими разочарованіями, но еще болѣе пугало ее и будущее, въ которомъ не было бы мѣста Гвинну. Ея прежніе планы показались ей призрачными, и если ей предстояло всю жизнь любоваться Розуотэрскими озёрами и болотами, она знала, что возненавидитъ природу, какъ ненавидитъ теперь свое измѣнническое я. Никто лучше ея не зналъ, что если человѣкъ покоряетъ невидимую, незащищенную сторону существа женщины, это значитъ, что ей все равно придется отдать ему все остальное. Это чувство духовнаго обладанія было такъ сильно, что, она даже оглянулась, чтобы убѣдиться, не видитъ ли духъ Гвинна ея покраснѣвшихъ главъ?