И все же она за него не выйдетъ. Лучше быть несчастною одной, чѣмъ вдвоемъ, и сохранить нѣкоторыя иллюзія. Нѣтъ женщины счастливѣе и приспособленнѣе для семейной жизни, чѣмъ Анабель Кольтонъ, но и та жалуется порою на утомленіе и заботы.
Цѣлую недѣлю она была такъ сумрачна и раздражительна, что Абъ дважды заговоривалъ объ уходѣ, а старый Макъ предусмотрительно заболѣлъ ревматизмомъ. Она замучила свою лошадь, ворчала по телефону на Анабель, дѣти которой заболѣли корью, и даже оттаскала за хохолокъ непослушнаго пѣтуха. Въ концѣ недѣли ея сходство со злою старою дѣвой напугало ее, а время и чудная погода -- окончательно ее исцѣлили.
Весна явилась неожиданно. Холмы расцвѣтились золотыми ранункулами, синими колокольчиками, желто-красными лупинами, яркими піонами. Молодая зелень плакучихъ изъ и перечныхъ деревьевъ казалась необычайно нѣжною на фонѣ яркаго синяго неба. Розуотэръ превратился въ паркъ -- съ своими скверами, садиками, улицами, утопавшими среди массы камелій, розъ, апельсиновыхъ деревьевъ, гигантскихъ акацій, осыпанныхъ душистыми желтыми цвѣтами. Миндальныя деревья съ ихъ яркимъ алымъ цвѣтомъ видны были за двѣ мили. Дѣвушки одѣлись въ бѣлыя платья и ходили безъ шляпъ. Въ саду Изабеллы было много старинныхъ кастильскихъ розъ, примѣшивавшихъ свой нѣжный дѣвственный ароматъ въ одуряющему благоуханію акацій. Птицы распѣвали во все горло; даже нѣкоторые изъ премированныхъ пѣтуховъ Изабеллы вздумали перелетѣть черезъ заборъ, очевидно скучая въ своихъ гаремахъ, и отправились на поиски приключеній. Будучи изловлены неумолимымъ Абомъ и водворены къ своимъ дамамъ, они поколотили ихъ, испуская побѣдоносный крикъ самцовъ-побѣдителей.
Языческое очарованіе весны совершенно овладѣло Изабеллою. Она сидѣла съ массою розъ на колѣняхъ, упиваясь весною и ощущеніемъ влюбленности. Пусть Гвиннъ не вернется, пусть онъ броситъ ее. Ей все равно.
Любовь сама по себѣ уже была наслажденіемъ; однимъ изъ сильнѣйшихъ элементовъ ея природы было желаніе -- испить каждую чашу до дна. О будущемъ она не заботилась. Она была безумно, идеально, нелѣпо счастлива. Дикое языческое блаженство лѣсной нимфы, радующейся своей свободѣ отъ земныхъ заботъ и погруженной въ видѣнія о будущемъ счастьи,-- этого было съ нея достаточно. Она надѣялась, что ничто не нарушитъ этого состоянія, но случилось не такъ. Однажды Томъ Кольтонъ неожиданно вызвалъ ее по телефону. Ихъ бэби умеръ отъ кори, и Анабель сходила съ ума отъ отчаянія: это былъ первый ударъ судьбы, и онъ казался тѣмъ тяжелѣе. Самъ онъ бродилъ по дому, какъ потерянный. Изабелла, къ собственному своему изумленію, была глубоко потрясена при видѣ воскового личика ребенка и сама разрыдалась. Она пробыла нѣкоторое время у Кольтоновъ, пытаясь утѣшить и успокоить Анабель, не отпускавшую ее отъ себя; ей некогда было думать о Гвиннѣ, но когда она вернулась домой, его образъ снова завладѣлъ ею, только теперь ея мечты уже не текли золотымъ, безмятежнымъ потокомъ. Она волновалась при мысли, что онъ позабылъ ее, что Джулія Кэй пріѣхала въ Вашингтонъ, и тотчасъ принялась лихорадочно рыться въ накопившихся за это время газетахъ.
О Гвиннѣ упоминалось дважды по случаю обѣдовъ въ Бѣломъ Домѣ; имя его стояло въ спискѣ приглашенныхъ и на другія увеселенія. Одно утѣшало ее: онъ не остановился въ англійскомъ посольствѣ, слѣдовательно это намѣреніе оставалось непоколебимо.
Изабелла утратила спокойствіе. Неизвѣстность пожирала ее, а при ея пламенномъ воображеніи она склонна была въ преувеличенію. Но ея энергичная натура не допускала бездѣйствія, и, похоронивъ свою женскую гордость, она призвала на помощь всю женскую хитрость и написала Гвинну письмо. Оно начиналось въ дѣловомъ духѣ. Арендаторъ домика въ горахъ выѣхалъ неожиданно, захвативъ съ собою мебель, а также рамы и двери, другого жильца покуда не находится; ей совѣтуютъ учредить компанію и устроить тамъ санаторію. Тамъ нашлись сѣрные ключи, но безъ него, конечно, ничего рѣшить нельзя. Далѣе она сообщала о смерти бэби Кольтоновъ и спрашивала, что онъ подѣлываетъ? Вѣроятно, онъ не добился своихъ правъ; иначе онъ былъ бы уже дома, развѣ только британскій духъ въ концѣ концовъ одержалъ въ немъ побѣду.
Она подписалась: "любящая кузина". И только тутъ ей пришло въ голову, что онъ, навѣрное, рѣшилъ въ умѣ, что первое письмо будетъ отъ нея. Это разозлило ее, но она во что бы то ни стало хотѣла получить отъ него извѣстіе.
На шестой день пришла длинная телеграмма. Гвиннъ благодарилъ ее за милое письмо -- болѣе чѣмъ желанное. Онъ здоровъ, надѣется со дня на день покончить дѣла и уѣхать въ Калифорнію. Ея сомнѣнія изумляютъ его. Его очень тянетъ домой.
Изабелла задала себѣ вопросъ: не потому ли онъ телеграфируетъ, что не рѣшается написать письмо? Она нѣсколько успокоилась, снова отдавшись очарованію весны и мечтаній.