Гвиннъ сидѣлъ, опершись руками о колѣна. Онъ порадовался тому, что Изабелла, несмотря на свою проницательность, проглядѣла его внутреннія муки, разрывавшія душу его на части. И его охватило чувство печали: какъ мало знаютъ люди другъ друга, какъ бы ни были они близки! Онъ зналъ ее такъ же мало, какъ она -- его. Исторія ея любви, того, что она считала "me grande passion", помимо зловѣщей рамки разсказа и ея собственнаго страннаго холоднаго магнетизма, показалась ему просто вспышкою разгоряченнаго воображенія и богатой фантазіи, лишенной опыта. Ея мгновенное исцѣленіе при видѣ жалкой плоти, чуждое всякихъ сожалѣній о духѣ, покинувшемъ эту плоть, казалось ему чѣмъ-то вродѣ выздоровленія отъ болѣзни: словно этотъ человѣкъ заразилъ ее микробомъ инфлуэнцы. У женщины, любившей достаточно пылко для того, чтобы позволять мужчинѣ цѣловать себя, должна была сохраниться глубокая жалость къ отлетѣвшей жизни, богатой ощущеніемъ и внезапно ввергнутой во мракъ. И вмѣстѣ съ тѣмъ онъ ощутилъ обиду при мысли, что эта безупречно-дѣвственная статуя -- несмотря на ея элегантный костюмъ tailleur и большую черную шляпу -- могла хоть отдаленно принадлежать мужчинѣ.
-- Этотъ франтъ цѣловалъ васъ?-- спросилъ онъ рѣзко.
-- Конечно. Вѣдь мы были женихомъ и невѣстой, хотя намъ рѣдко приходилось бывать съ глазу на глазъ. Но именно эта сторона любви кажется мнѣ очень преувеличенной. Я была всего счастливѣе въ то время, когда сидѣла въ какомъ-то забытьи и думала о немъ...
-- Гм!-- проговорилъ Гвиннъ.
Туманъ разсѣялся. Востокъ казался подобіемъ золотистаго полога, а горы -- вкрапленными въ него тяжелыми темными драгоцѣнными камнями. Онъ пересѣлъ ближе къ Изабеллѣ, спрашивая себя: чувствуетъ ли она такой же приливъ молодости, какъ онъ, среди удивительной свѣжести и красоты восхода. Она сидѣла задумавшись, когда онъ неожиданно спросилъ ее: почему она, къ неудовольствію розуотэрцевъ, отказалась вступить въ мѣстный общественно-литературно-политическій и прочее клубъ?
На это послѣдовалъ неожиданный отвѣтъ:
-- Я желаю соединить цѣлый клубъ въ себѣ самой.
-- Поразительное совмѣстительство! Не благоволите ли вы объяснить мнѣ: что вы подъ этимъ подразумѣваете?
-- Я выработала мою собственную теорію. Трудъ, капиталъ, всѣ силы -- становятся могущественнѣе, когда онѣ сосредоточиваются и организуются. Мнѣ думается, что высшія способности даются намъ для того, чтобы вырабатывать внутри насъ индивидуальную силу, которая должна увеличить собою сумму міровыхъ силъ. Если каждый будетъ стремиться къ тому же, мы уничтожимъ позорную слабость, нравственную дряблость и гнилость. Каждый будетъ зависѣть только отъ себя. Лишь путемъ культивированія въ себѣ такой силы человѣчество можетъ очиститься. Быть можетъ, мнѣ суждено быть одною изъ безшумныхъ пропагандистовъ этой мысли.
-- Не отрицаю положительныхъ сторонъ вашей программы, но не будетъ ли такой міръ черезчуръ суровымъ? Что станется съ любовью, съ взаимною зависимостью половъ и всякими человѣческими отношеніями?