-- По весьма простой причинѣ: я пришелъ пѣшкомъ. Я до того начитался законовъ, что конституція Соединенныхъ-Штатовъ показалась мнѣ написанной черными буквами по золоту заката. Это такъ испугало меня, что я пошелъ прогуляться, и шаги мои сами собою привели меня сюда.
-- Очень любезно съ ихъ стороны. Макъ отвезетъ васъ въ экипажѣ или вы возьмете мою лошадь.
-- Какъ это похоже на васъ: толковать о моемъ отъѣздѣ раньше чѣмъ я успѣлъ войти въ домъ!
Въ гостиной, уютной и красивой, пылалъ огонь въ каминѣ. Чувствуя пріятную усталость, Гвиннъ растянулся въ креслѣ Гирама Отиса. Онъ разсказывалъ ей о Вольтонѣ, о его программѣ, заключающейся въ двухъ словахъ: "обѣщать! надуть!" -- и въ то же время смотрѣлъ на нее. Она была въ черномъ съ вырѣзомъ платьѣ, съ красною розою въ волосахъ и въ индійскомъ шарфѣ, наброшенномъ на плечи.
-- Волею-неволею я остаюсь здѣсь,-- заключилъ онъ,-- но я прошелъ пять миль не для того, чтобы говорить съ женщиной о политикѣ. Откуда у васъ этотъ шарфъ и эта тонкая золотая цѣпь съ сердечкомъ?
-- Я нашла ихъ въ сундукѣ моей матери. Видите на медальонѣ 1776 годъ -- годъ основанія Миссіи въ Санъ-Франциско?
Сегодня Изабелла казалась настоящею испанкой, и всѣ брюнетки, какихъ онъ зналъ, потускнѣли бы передъ нею. Въ своихъ обыкновенныхъ костюмахъ она не производила впечатлѣнія на Гвинна, но сегодня ея красота нашла должную рамку.
-- Сегодня вы -- совсѣмъ другая. Испанская порода сказывается въ васъ особенно ярко. Вы утратили даже нѣкоторую откровенную рѣзкость, которая пріятна въ товарищѣ, но отталкиваетъ отъ васъ, какъ отъ женщины.
-- Неужели я отталкиваю, какъ женщина?
Изабелла поставила одну ногу на рѣшетку, облокотилась о каминъ рукою и полуобернула къ нему голову. Старинный шарфъ смягчалъ строгость ея чертъ, вырѣзъ платья открывалъ бѣлизну ея шеи, а изящныя линіи ея фигуры выдѣлялись на фонѣ пламени.