Вся компания стояла теперь перед зданием музея.
Песчаная площадка обсаженная олеандрами спускалась, переходя в широкий луг, к озеру. А на противоположной стороне, гам вдали, вздымались величественные вершины блистающих на солнце снежных гор.
Андрей заговорил тихо, будто о чем-то интимном и важном для них двоих.
-- Вон горы, свобода. А там где-то убивают друг друга. Как дико! Вы такая бледная, слабая, вам необходимо испытать счастье подъема на этакую высоту. Ах, горный воздух, воздух снежных гор! Что может сравниться с прелестью -- подняться на казалось бы неприступную вершину. Капельными, ничтожными кажутся людишки с их печалями, радостями... Тут разгорятся щеки, окрепнут мускулы...
И он оживленно рассказывает, как взбирался с компанией альпинистов на одну такую вершину. Как восемь человек держалось за веревку, а палок, воткнутых в мерзлую землю, осталось всего две. Как радостно было, достигнув вершины, напиться вина из фляги и взглянуть на расстилающийся где-то внизу мир. Чувствовать себя царем, это значит -- чувствовать себя царем вселенной.
Тихо кружится голова. Кажется Раисе Александровне, что сама она стоит на вершине, нет, не просто стоит, а сейчас расправит крылья, и, как птица, взовьется вверх к облакам...
Они незаметно отстали от своей компании, любуясь горами. Надо ускорить шаги. В слабости Раиса Александровна опирается на руку Плетнева.
Дорогу им пересекает отряд швейцарской милиции... Бородатые, еще не привыкшие к своим мундирам, заменившим пиджаки, к этим кепи с ремешками у подбородка, солдаты идут нестройно, но твердо. Глядя на них, веришь, что все эти содержатели отелей, банковские чиновники, повара и продавцы шоколада, если будет нужно, вспомнят старое предание о славном стрелке Вильгельме Телле.
Но Раиса Александровна уже досадливо вспоминает действительность, беспощадную войну, скучные, обидные споры, и горестно отрывается от охвативших ее душу мечтаний.