-- Уехала в Париж искать Андрея.
-- Это вы отдадите моему мужу, -- говорит она хозяйке.
В коридоре ее ждет проститься madame Тулье. Она в халате. Седые реденькие волоса в папильотках, нос в пудре. Обнимая Раису Александровну, она говорит:
-- В Париж. Вы едете в Париж. Счастливая! Вы увидите этот город, хотя сейчас, что там делается! В газетах пишут, что все кафе закрыты. О, мой Бог! Что сделали! Что сделали! -- Она утирает уже слезы, и потом, оправившись, улыбается:
-- Хорошего путешествия! Хорошего путешествия! А вот я вам записала адрес отеля около самого вокзала. Очень удобно.
Она сует бумажку с адресом, и, когда Раиса Александровна уже спускается с лестницы, француженка, свешиваясь через перила, кричит ей последние приветствия.
Раиса Александровна проехала по этим таким знакомым улицам, по широкому мосту. Было солнечно, озеро отливало синим шелком. Около маленького островка белые плавали лебеди, низко выгибая свои шеи. На набережной в кафе уже играла музыка, зеленые холмы за городом с белыми дачами манили тихим уютом, но Раиса Александровна ничего не видела, ничего не вспоминала.
Она даже как-то не думала о Плетневе, будто забыла так упорно звеневшие в ушах, такие неожиданные, такие страшные слова Змигульского:
-- А, знаете, Плетнев-то, никому не сказал, записался волонтером во французскую армию и утром уехал в Париж.
Да, никому ничего не сказал Андрей Плетнев, даже ей. Так же, как всегда, проводил со всей компанией Стремницыных, поцеловал руку, и ушел, громко о чем-то разговаривая с Асей и Змигульским (Раиса вышла на балкон и слушала). А на другой день прибежал Змигульский и сообщил неожиданную новость об отъезде Андрея. Лев Иосифович как-раз в то утро уехал в Берн на два дня, а Раиса Александровна, выслушав Змигульского, не побледнела, не вздрогнула, а только спросила, когда идет поезд в Париж. Оказалось, что поезд ходит раз в сутки. Пришлось ждать следующего утра.