И вот сейчас она ехала на вокзал и даже не думала ни об Андрее, ни о муже. Все мысли были заняты только одной заботой, попасть в поезд, ехать, скорее ехать, ведь она не могла не исполнять чьего-то строгого и твердого приказа.
Раиса Александровна никогда в жизни не путешествовала одна, и потому даже представить было бы невозможно, как она может справиться со всеми дорожными сложностями.
Но в это необычайное время все переменилось, и потому без всяких затруднений взяла Раиса Александровна билет, и потом, крепко прижимая чемоданчик и корзиночку с провизией, довольно даже ловко протиснулась к двери на платформу, охраняемой десятком дюжих синих швейцарских жандармов в треуголках.
Несмотря на то, что до отхода поезда оставалось еще более двух часов, толпа уже стояла огромная. Проходили англичане с особыми листками на шляпах. Для них был приготовлен специальный прямой поезд. В толпе смеялись, ссорились, кто-то даже плакал, а Раиса Александровна с мокрым от нота лицом старательно протискивалась вперед, покорно принимая замечания и даже толчки локтем.
Наконец, стали пускать на платформу. На минуту Раисе Александровне показалось, что ее сомнут, затопчут, такая поднялась лавина. Но даже, стиснутая со всех сторон, почти теряя сознание, она, как бы повинуясь чьей-то воле биться до конца, все же делала усилия пробраться к желанной двери, и не потерять билета, который она держала наготове.
Наконец, она у веревки, при помощи которой жандармы сдерживают жестокий напор.
Раиса Александровна нагнулась, и с какой-то неожиданной ловкостью проскользнула под руками жандармов. Шляпа съехала на бок, кто-то одобрительно засмеялся ловкости ее маневра, а она уже бежала вниз но подземному туннелю и потом по лестнице на платформу. Но все вагоны были не то, что заняты, а забиты людьми, багажом, детьми. Раиса Александровна пробовала вскарабкиваться на высокие ступеньки, но ее сталкивали на платформу с грубыми окриками: "Все занято, разве не видите"?"
Она метались по платформе и к третьему, и к первому классу, но нигде не было ни одной свободной щелки.
Вдруг энергия оставила ее. Мысль остаться, не уехать показалась ей ужасной. Она выронила беспомощно чемоданчик и корзиночку с провизией, и поднесла руки к лицу, чтобы остановить подступающую к горлу судорогу.
-- Что с вами, madame? Вам дурно?