Коридор консульской квартиры, правда, узкий, запружен народом. Едва можно протолкаться в кабинет. Но толку и там добиться трудно. Самого консула осаждают какие-то дамы; несутся неуместные вопросы и страдальческий голос консула, часто заглушаемый дисконтами его собеседниц.
Наконец, в общих чертах удалось выяснить следующее: посольство в Берне снеслось с турецким и итальянским, и надеется устроить -- только неизвестно как скоро, -- даровой проезд пароходом от Бриндизи на Одессу. Плата вносится по прибытии на место. Всех, желающих ехать этим путем и этим пароходом, просят записываться и тут же сообщать размер наличных средств.
Эта процедура, -- не хватало карандашей, бумаги, столов и подоконников, чтобы писать, -- заняла достаточно времени, и, когда Андрей вышел на лестницу, толпа сильно поредела. Но шум стоял прежний, потому что спорило сразу несколько голосов.
Газеты приносили радостные вести о геройской обороне Льежа, сегодня же к ним присоединилось счастливое наступление французов в Эльзас-Лотарингию. Газета переходила из рук в руки. Андрей тоже присел на ступеньке и начал читать телеграммы из-за плеча Аси Яковлевой.
-- Чего же русские ждут? -- возмущенно кричал один голос -- тут бы их с двух сторон и притиснуть...
-- Вы забываете размеры России. Границы растянуты, -- возражали ему.
-- Границы, границы! Оставьте, пожалуйста! Они должны были знать, что будет война, готовиться к ней!..
Яростно вскочил со своего места Змигульский.
-- Как не стыдно вам, вы ничего не понимаете! -- кричал он громче всех. России приходится дольше мобилизоваться, чем другим странам, но посмотрите, что будет, когда она двинется, лавиной зальет...
В самый разгар его речи вдруг с треском распахнулась дверь в консульскую квартиру, и на пороге появилась крупная дама -- сама госпожа консульша.