Подошел и дядя Вас; борода будто гуще и шершавее стала, хмурится, ворчит — зачем ребятишек сюда пустили, а потом улыбнулся вдруг и головой покачал.
Коней привязали к дереву, теперь до ночи надо ждать, в темноте легче по полю проехать.
— А ты сам, поди, тоже есть хочешь— дядя Вас отломил по ломтю Кольке и Мотьке.
Никогда еще такого вкусного хлеба не ели, и вода ржавая, болотная, лучше всякого кваса.
Красноармейцы поели хлеба и повеселели, на Мотьку и Кольку смотрят все ласково.
Потом полезли опять к окопам. Ребята за ними. Трудно пробираться между колючим кустарником, пней и коряг.
Вспомнил Колька книжку про индейцев. и гордой радостью забилось сердце.
Ведь теперь уже не в книжке, а по-настоящему.
На опушке леса канавы длинные, глубокие — это и есть окопы.
Залезли, оглядываются ребята с любопытством, все им веселой игрой кажется. Выглядывать только из канавы не велят, вот это скучно.