-- Конечно, я нѣсколько старше васъ, и, конечно, вы не первый и не послѣдній, случайно встрѣченный на многочисленыхъ остановкахъ, но повѣрьте, мысль о разлукѣ съ вами, какъ это ни смѣшно, ужасно печалитъ меня, и я готова плакать, какъ влюбленная дѣвочка, теряя васъ, Лука.
Я молча цѣловалъ ея глаза, и она продолжала:
-- Можетъ быть, это уже сентиментальность старости, но я не боюсь сказать вамъ, что я люблю васъ, и, вѣроятно, мнѣ никогда не забыть васъ, хотя и зная, что завтра же кто-нибудь замѣнитъ меня, и я буду такъ же легко забыта, какъ мною были забыты многіе до васъ.
Мы достигли берега и шли по темнымъ улицамъ. Гортензія продолжала такъ же пе-чально и покорно говорить о своей любви, и ея слова ново и сладко волновали меня, хотя мысль о разлукѣ, какъ это ни странно, ни на минуту не смущала меня.
-- Хотите, я поѣду съ вами, -- сказалъ я у самой гостиницы.
-- Развѣ это возможно? -- спросила она равнодушнымъ голосомъ, видимо не придавая никакого значенія моимъ словамъ.
-- Вполнѣ.
-- На случай, если вы до завтрашняго дня передумаете, мы все-таки простимся, -- сказала Гортензія съ грустной улыбкой. -- Хотя, какое бы счастье было возможно -- ѣхать вмѣстѣ. Вмѣстѣ въ Парижѣ.
Она поцѣловала меня, не закрывая широко раскрытыхъ глазъ съ золотистыми рѣсни-цами.
-- Завтра я буду на суднѣ! -- кричалъ я, какъ во снѣ, когда она уже поднималась по лѣстницѣ.